Химера
Шрифт:
Джек посмотрел на него.
— От кого-нибудь из нас?
— Это одна из двух причин, по которым военные держат нас на расстоянии.
— А другая?
— Они сволочи.
Джек рассмеялся и откинулся на сиденье. Некоторое время они молчали. За этот день оба успели вымотаться, а им еще предстоял обратный полет в Хьюстон.
— Я просто трясу кулаками, — признался Джек, прикрыв глаза ладонью. — Я не знаю, с кем или с чем борюсь. Но не могу прекратить эту борьбу.
— Я бы тоже не смог махнуть рукой на такую женщину, — согласился
Они не называли имени, но оба знали, что говорят об Эмме.
— Помню, как она впервые появилась в Космическом центре Джонсона, — сказал Гордон. В приглушенном свете затуманенных окон простое лицо Оби казалось серым рисунком на сером фоне. Он сидел неподвижно, его взгляд был направлен строго вперед, этакий хмурый, бесцветный человек. — Я выступал перед группой астронавтов-новичков, среди которых была и она. Я оглядел присутствующих, все эти новые лица. И увидел ее — она сидела в центре первого ряда. Не боясь ничего — ни расспросов, ни неловкой ситуации. — Умолкнув, он слегка покачал головой. — Мне не хотелось отправлять ее в космос. Каждый раз, когда ей выпадало назначение, я стремился вычеркнуть ее из списка. Не потому, что она не подходила. Нет, черт возьми! Мне просто не нравилось смотреть, как она едет к стартовой площадке, и знать все, что может случиться.
Он вдруг замолчал. Это была самая длинная речь, какую Джек от него слышал. Так открыто Гордон еще никогда не говорил о своих чувствах. И все же ничего из сказанного не удивило Джека. Он думал о том, сколько всего любит в Эмме. «Да и какой мужчина ее не полюбит? — размышлял он. — Даже Гордон Оби не устоял».
Джек включил зажигание, и, когда дворники разогнали пелену тумана, ветровое стекло вновь стало прозрачным. Было уже пять часов: обратно в Хьюстон придется лететь в темноте. Он выехал с места парковки и двинулся к выезду.
Они еще не выехали с парковки, когда Гордон воскликнул:
— Что за черт!
Увидев черный седан, который на полной скорости выскочил на них из тумана, Джек ударил по тормозам. Затем на парковку с визгом въехала другая машина, ее занесло, и она остановилась, передним бампером уткнувшись в бампер их машины. Из автомобилей вышло четверо мужчин.
Джек замер, когда дверь с его стороны резко распахнулась и чей-то голос скомандовал:
— Джентльмены, пожалуйста, выйдите из машины. Оба.
— Зачем?
— Немедленно выходите из машины.
— У меня такое чувство, что спорить с ними бесполезно, — тихо заметил Гордон.
Мужчины нехотя выбрались из машины; быстро обыскав их, незнакомцы отобрали у них бумажники.
— С вами хотят поговорить. Садитесь на заднее сиденье.
Мужчина указал на одну из черных машин.
Джек оглядел четверых мужчин, следивших за ними. В подобной ситуации сопротивляться бесполезно. Джек и Гордон подошли к черной машине и забрались на заднее сиденье.
Впереди сидел мужчина. Они видели только его затылок и плечи. У него были густые седеющие волосы,
— Господа, далековато вы уехали от Хьюстона.
— Может, просто не туда свернули в Эль-Пасо, — предположил Джек.
— Что здесь нужно НАСА?
— Мы хотели узнать, что было в тех клеточных культурах, которые вы послали на станцию.
— Сюда уже заезжали сотрудники ВИМИИЗ. Они все вынесли. Исследовательский архив доктора Кёниг, ее компьютеры. Если у вас есть какие-то вопросы, лучше спросить у них.
— ВИМИИЗ не хочет разговаривать с нами.
— Это ваша проблема, а не моя.
— Хелен Кёниг работала на вас, доктор Габриэль. Разве вы не знаете, что происходит в ваших лабораториях?
По выражению лица этого человека Джек понял, что угадал. Это был основатель «СиСайенс». Палмер Габриэль. Человек с глазами, не отражавшими света, вряд ли походил на архангела.
— На меня работают сотни ученых, — ответил Габриэль. — У меня лаборатории в Массачусетсе и Флориде. Я не могу знать обо всем, что в них происходит. А также не могу нести ответственность за преступления, которые совершают мои сотрудники.
— Это не просто преступление. Это биоинженерная Химера — организм, который погубил целый экипаж шаттла. И его следы ведут в вашу лабораторию.
— Мои исследователи руководят своими собственными проектами. Я не вмешиваюсь. Я сам ученый, доктор Маккаллум, и знаю, что исследователям лучше работается, когда им предоставляют полную независимость. Возможность утолить свое любопытство. Чем бы ни занималась Хелен, это ее дело.
— Почему археоны? Что она надеялась найти?
Он отвернулся, и они снова видели только его затылок с волной серебристо-седых волос.
— Знания всегда полезны. Сначала мы можем не осознать их ценность. Например, зачем нужны сведения о репродуктивных особенностях голожаберных моллюсков? Затем мы узнаем о тех ценных гормонах, которые можно получить из этих скромных голожаберных моллюсков. И вдруг их размножение становится невероятно важным.
— И что же такого важного в археонах?
— В этом-то и вопрос, верно? Этим мы здесь и занимаемся. Изучаем организм и узнаем, чем он может быть полезен. — Габриэль указал на здание лаборатории, скрытое туманом. — Вы заметили, что оно у моря? Все мои здания находятся у моря. Это моя «золотая жила». Здесь я ищу новое лекарство от рака, очередной чудесный препарат. Логично искать его в море, потому что и мы оттуда вышли. Это место нашего рождения. Вся жизнь вышла из моря.