High voltage

– Мы не будем ничего делать, пока не получим деньги. Точка. Можете так и передать руководству, – чеканит прораб стальным тоном.

Выдохнув, пытаюсь успокоить расшалившиеся нервы. Одариваю мужчину холодным взглядом, давая понять, что со мной шутки плохи.

– Я – ваше руководство. И я говорю, что вы не получите ни копейки, пока не доделаете весь объём работ, который должны были сделать к сегодняшнему дню.

Я

вижу, как раздуваются его ноздри. Прораб в бешенстве. Конечно, какому мужику понравится, когда его строит двадцатисемилетняя девица?

– Да ты вообще понимаешь, сколько там еще делать? Две недели минимум! Переклеить обои, установить сантехнику, всю мелочёвку доделать! А ламинат! – тычет в сторону пола. – Больше трех тысяч квадратов, его же поднять надо, раздать по этажам! Расходники заказать, ведь склад пустой! По МОПам куча замечаний от технадзора с предыдущей сдачи исправить надо. Не подпишет акт – дальше не пойдем! Как ты представляешь такой объем за две недели сделать, мне, что, здесь жить?

Я ничуть не прониклась его рассказом. Пусть заливает баки кому-нибудь другому, например, нашему «обожаемому» учредителю Евгению Сергеевичу. Ему-то абсолютно неважно, сможем ли мы сделать все в срок и представить готовую работу заказчику. Нынешнему владельцу нашей строительной фирмы вообще ни до чего нет дела, если это не имеет отношения к покеру и девушкам легкого поведения. Вот только я не могу спокойно сидеть и наблюдать, как непутевый управленец ломает то, что строил его отец на протяжении пятнадцати лет.

– Давайте вы не будете мне рассказывать, сколько времени нужно на то, чтобы правильно организовать работу. Материалы завтра с утра будут, люди есть, что еще надо? – сверлю его взглядом, понимая, что по-хорошему не получится договориться. Придется снова включать стерву. А как иначе привести в чувства всех лентяев?

– Почему мне нужно постоянно вылавливать вас по этажам дома, отрывать от столов и бутылок, заставляя работать? Вы обязывались доделать этот объём работ в срок до вчерашнего дня. Работа не готова и на четверть. Что мне заказчику показывать?

– Слушайте, вы лезете туда, в чем не разбираетесь! Мы работаем с Евгением Сергеевичем! Он в курсе всех заминок, – рычит мужчина. Я вижу, как из проема двери, со спины бригадира, к нам приближаются рабочие. Мужчины насуплены, прожигают меня тяжелыми взглядами.

– Значит так, – сделав шаг вперед, произношу спокойным тоном. – Если до конца этой недели не будет выполнено сто процентов работы, вы у меня не получите ни копейки. Вам все ясно? Идите к Евгению Сергеевичу или к кому хотите. Мне плевать. В субботу в пять вечера я буду здесь, и если хотя бы что-то не будет доделано, пеняйте на себя.

Развернувшись, выхожу из квартиры, спускаюсь вниз по лестнице. Я дико зла. И если сказать, что в последнее время все сыплется из рук – ничего не сказать. Так много сложностей, что порой начинает казаться, будто выхода нет. Но я никогда не

была нытиком или пессимистом. Еще с юности поняла одну вещь – как бы сложно не было, нужно, сцепив зубы, преодолевать трудности. Как там говорится, глаза боятся, а руки делают. Вот только руки безумно устали разгребать все дерьмо, что навалилось на компанию после смерти Сергея Анатольевича.

Спустя полчаса я уже в офисе. Хочу одного, спокойно добраться до своего кабинета. На пути до шестого этажа меня останавливают подчинённые, и у каждого ко мне вопрос жизни и смерти.

Смутные времена – это всегда хаос и разруха. Пережить их с минимумом крови и потерь невозможно. Передо мной практически невыполнимая задача, но я обещала Сергею Анатольевичу решить все, до единой. И я обязательно выберусь из этого дерьма и вытяну вместе с собой «Аврору».

– Татьяна Александровна, вам звонил представитель Росбанка по поводу перекредитования, – стоит мне переступить порог приемной, встает из-за стола мой секретарь.

– Набери и соедини, я у себя, – кивнув, захожу в кабинет, но подумав, снова выглядываю в приёмную.

– Дана, кофе сделай, пожалуйста.

– Конечно, – улыбается девушка.

Пройдя за стол, проверяю забытый перед выездом на объект сотовый. Пара не отвеченных звонков от заказчиков, один от мамы. Успеваю скинуть с плеч пиджак, телефон начинает трезвонить. Включаю громкую связь.

– Добрый день, Павел Юрьевич, рада вас слышать, – вступаю в разговор первой, произнося это с широкой улыбкой. Терпеть не могу этого клерка, но чего не сделаешь ради благополучия компании.

– Добрый день, Татьяна Александровна! Рад вас слышать. Звоню, а вы все где-то пропадаете, – в его голосе обида. Не знаю, играет он или на самом деле считает, что мы с ним вроде друзей. Неважно. С готовностью вступаю в игру, принимая его правила.

– Что поделать, ни минуты покоя, Павел Юрьевич, нелегкая доля директора, – театрально вздыхаю.

– У меня для вас хорошая новость, – произносит он, делая паузу.

– Я скрестила пальцы, говорите…

– Вам одобрили рефинансирование, под залог недвижимого имущества, на восемь миллионов рублей, сроком на восемьдесят месяцев, процентная ставка – одиннадцать целых и девять десятых процентов, сумма финансовой защиты – миллион сто девяносто пять тысяч рублей.

– Павел Юрьевич, вы просто волшебник, – восклицаю, закрывая глаза. Готова прыгать от радости!

– Нет, я просто очень хочу поужинать с вами, – смеется мужчина. – В ресторане «Причал», в девять вечера, в эту пятницу. Жду вас, и отказ не принимается.

– Разве я могу отказать такому мужчине? Буду рада составить вам компанию, – произношу, томно вздыхая.

– Завтра в десять утра жду вас в банке, – отвечает довольным тоном. – Все сделаем в лучшем виде.

Ну вот. Всего пять минут телефонного разговора вернули мне позитивный настрой. А казалось, Армагеддон неизбежен.