Хеймдалль

История об Ингольве Хмуром началась в тот день, когда его семья впервые собралась встретить Йоль 1 без него. Тогда он носил другое имя – Кольгрим. Он был сыном ярла Хьяльма в Халогаланде, весьма почтенного, хоть и не очень известного. Говорили, что отец женился на ведьме, потому что волосы у нее были необычного черного цвета, как уголь. Правда это или нет – неважно. Важно то, что сын взял волосы матери, ее серебряные глаза и правый нрав отца, возможно, именно поэтому ему дали имя Кольгрим 2 .

В тот день Кольгрим пытался отоспаться, вместо того чтобы помочь семье подготовиться к празднику. Ему предстояло стать эйнхерием 3 во плоти, такая возможность выпадала только детям ярла, и то не всем. Ему не спалось. Когда он понял, что бессмысленно себя заставлять хотя бы вздремнуть, то решил понаблюдать из-за ширмы за приготовлениями к празднику: трэллы и тиры 4 украшали стены дома еловыми и сосновыми ветвями, его маленькие сестры помогали матери лепить круглые пироги с изображениями солнца, человечков и разнообразных животных. Сердце Кольгрима наполнилось приятным чувством чего-то уютного и родного. Потом его внимание приковал к себе мутный столб дыма от очага, не спеша уносившийся вверх через отверстие в крыше. Дым навеял мысли о доле и смерти, о привязанности к дому и его утрате. Эти рассуждения были не только странными для сына ярла, но и, как многие тогда заметили бы, трусливыми. Странно, что он не думал о нечто подобном, когда, быв тринадцатилетним сорванцом, убил в честном бою соседского задиру, который, превосходил его и в росте, и в силе. Кольгриму не хотелось расставаться с домом.

В дверях показался отец. Он подошел к сыну и, убедившись, что тот не спит, сказал ему: «Пора – старый прибыл». В эту минуту мать дала слабину, и ее лунные глаза увлажнились. Она крепко обняла своего взрослого сына, сестры пожелали скорого возвращения, отец с гордостью стал разглядывать его, будто бы только сейчас осознал, какой у него вырос кабан кровавой долины. Он крепко хлопал его по плечу и приговаривал, что все будет хорошо, что он им гордится, что Белый ас несомненно примет его в свой чертог, ведь он справедлив и милостив. Хьяльм говорил: «Я более чем уверен, не успеет наш дом пропахнуть можжевельником с рябиной, как ты уже вернешься, и мы, насытившись отменной свининой, смочим глотки добрым пивом, и ты расскажешь своему старику о том, что пережил!»

Распрощавшись с родней, Кольгрим вышел на улицу. Прищурился: в тот день солнце светило особенно ярко, вокруг блестели и переливались пушистые сугробы. Его ждал Старец в длинных белых одеждах. На его голову был накинут капюшон, из-под которого выпирали лишь кончик широкого носа, да косматая серая борода. Кольгрим поприветствовал старца, но тот лишь молча и загадочно кивнул в ответ – жрецы соблюдали строгий обет молчания. Их волшебные голоса, глубокие, как морское дно, и раскатистые, как волны, можно было услышать только во время церемоний, а между собой они, если верить слухам, общались посредством мыслей. Когда один из трэллов привел коней, копыта которых заранее подбили шипами, Кольгрим со старцем оседлали их и поскакали на восток.

Не было у лошадей ни восьми ног, ни ветром вырезанных рун на их широких зубах и, тем не менее, скакали они не хуже Слейпнира 5 . Даже сам Хрёсвельг 6 не успел одним взмахом крыла сменить направление ветра, как два всадника уже пересекли поле, усеянное голубыми барханами, и несколько усадеб. Неумолимый Сколль 7 преследовал золотую колесницу Соль 8 .

Но к тому времени, когда они свернули вглубь леса и оказались в небольшой ясеневой роще, уже свечерело.

Посреди рощи горел размером с шалаш костер из семи видов деревьев, рядом грелись двенадцать таких же юных отпрысков, в чьих жилах, как и в жилах Кольгрима, текла кровь ярлов. Его встретили еще несколько жрецов, их лица и ладони были исписаны рунами. Они, точно стражники ночного мира, потребовали предъявить символ, позволяющий принять участие в ритуале. И Кольгрим предъявил: достав из мешочка веточку омелы, он протянул ее жрецам. Они, будто ожившие идолы, медленно разом кивнули своими могучими головами и снова застыли. Теперь Кольгрим мог полноправно сесть у костра.

Густой черный дым исчезал в глубинах синего неба.

Один из жрецов заговорил тем красивым и глубоким голосом, о котором скальды слагают легенды. Он говорил, что мало принадлежать к роду ярлов, чтобы пересечь Бифрест 9 и вступить в дружину Одина. Он также говорил, что мало искусно владеть оружием и преданно следовать традициям предков. Эйнхериями становятся только те, кто обладает стойким, крепким духом. Старец подчеркнул свое слово: «Блажен тот, кто бросил вызов себе самому!»

Затем он принялся объяснять суть ритуала: каждый, кто посчитал себя достойным, должен снять с себя всю одежду и в одиночку отправиться в лесную чащу, взяв с собой лишь одно копье. Всем было отпущено девять дней, чтобы найти там духа зимы и сразиться с ним на равных, а жилище духа – сердце зверя. Те, кто вкусят сердце медведя, отныне будут зваться берсерками. Те, кто вкусят сердце волка, отныне будут зваться ульфхеднарами. Однако даже тот, кто окажется жертвой и не вернется, будет принят в чертог Одина, потому что докажет свою храбрость, погибнув в бою.

«Только превозмогший смерть, становится эйнхерием!» – произнес в заключение жрец.

Юноши сняли всю одежду и повесили ее на ветки деревьев, иносказательно расставшись таким образом со своими телами. Мороз стеклянными ногтями прошелся по тленной человеческой коже. Кольгрим, очарованный происходившим, невольно представил себе, как вместо одежды на стволе этого ясеня будет висеть его мертвое тело. Чувства торжества и страха перед неизведанным смешались в груди.

Жрец тем временем возвестил о том, что достойнейшие узрят Хеймдалля, самого Белого аса, стражника моста междумирья. И от него они узнают свое личное испытание, исполнение которого приведет их к вечности! Закончил свою речь всеведущий так: «К вечности, к чему всё стремится и из чего все выходит – во время поисков эта мысль будет греть вас сильнее огня».

Снег падал хлопьями, ветер усиливался. Юноши брали в руки копья и по очереди подходили к жрецу, который опускал руку в освященный таз с кровью, затем касался их лба и указывал той же багровой рукой в глубокую темную чащу. Так каждый уходил в свою сторону. Перед Кольгримом встал один молодец со светлыми волосами. Жрец указал рукой в чащу, но затем, обеспокоившись, быстро остановил его, поскольку заметил, как тот сжал что-то в своей руке. Он бережно раскрыл его холодную ладонь, там лежал амулет. Старик молча и грозно взглянул на парня. Глаза юноши наполнились страхом в ожидании своей участи – сейчас его прогонят с неслыханным позором! Однако жрец смиловался и строго произнес: