Чтение онлайн

— Когда она умирала, я оставался рядом до последнего вздоха. Мне всем сердцем хотелось уйти вместе с ней, но смерти лишь посмеялась над моими мольбами.

"Мой бедный, одинокий друг…"

Сколько лет — тысяч лет — он носит в себе вину? Его трагедия пережила многие империи. История не знает примеров столь же долгой любви.

— Ты не корень всех зол, Миарк. Отпусти её.

Эйанец с облегчением вздохнул. Казалось, он и только и ждал этих слов. Странная улыбка промелькнула на его лице, а затем

юноша медленно и отчётливо произнёс:

— Ты права. Настала пора разрубить мои путы. Знаешь, Хелена, первое время Алетия приходила ко мне. Она проклинала меня и корчилась от дикой боли. До сих пор в кошмарах мне видится её изуродованное злобой лицо.

Люди Древнего Эйана уходили сразу и никогда не возвращались на землю в виде призраков. Они воссоединялись с Первым богом.

"По крайней мере, так написано в книгах".

Судя по словам Миарка, метаморфозы основ мироздания начались гораздо раньше, чем я думала — не со смертью Создателя, а с началом его агонии.

"Долгой агонии".

— Прощай, Алетия. Прощай, и прости за всё.

Читая невысказанные мысли друга, я приготовилась использовать магию. Лишь она могла уничтожить древний артефакт.

— Вырвись из темницы разума, жар моей горечи. Наполни мои руки силой десяти солнц. Подари покой измученному сердцу через разрушение.

Я коснулась кончиками пальцев стекла, и оно оплавилось.

Оказалось достаточно маленького отверстия, чтобы хрупкое равновесие, тысячелетия сохранявшееся внутри прозрачной гробницы и сохранявшее тело девушки нетленной, исчезло. За считанные мгновения время взяло своё. Прекрасное тело обратилось в прах, и лишь голый череп зловеще скалился, глядя на нас пустыми глазницами.

— Сожги её, — попросил Миарк. Нехорошее выражение — безумное выражение — появилось в его глазах. — Пусть не останется ничего!

Я кивнула. Беснующаяся внутри меня сила с радостью согласилась на предложение эйанца.

— Пусть пламя примет ту, что не нашла покоя на земле.

Юноша отвернулся от вызванного моим заклинанием погребального костра, да и я не стала смотреть. Некоторые зрелища не нуждаются в зрителях.

— Прощай, Алетия, — со слезами на глазах проговорил мой друг. — Я не любил, но Творец видел — хотел для тебя лишь счастья.

Обнявшись, мы покинули гробницу.

Приходит время, и каждый понимает — наступила пора порвать с частью прошлого. Иногда это больно, но всегда — необходимо.

Пройдя сквозь очищающее пламя расставания, обновлённые, мы готовы вступить в новый день.

Пусть впереди Миарка ждут лучшие дни.

"И меня тоже".

Пятьсот два. Пятьсот три.

Пятьсот четыре.

Ещё немного — и я на вершине.

Пятьсот пять.

— Когда-то отсюда открывался

изумительный вид, — с грустью сказал Миарк. — В детстве я часто сбегал с занятий и часами просиживал здесь, наблюдая за жизнью города. Люди — ты не поверишь! — казались не больше муравьёв.

"Почему же? Охотно верю".

Мы стояли на небольшой смотровой площадке. За нашими спинами высился купол из зеркального стекла и металла. Он защищал главное сокровище Гирэ Нор — механизм управляющий временем в Пустом мире.

Я подошла к краю площадки и посмотрела вниз. Голова тут же закружилась.

"Высоко. Мы забрались слишком высоко".

— Осторожно, — предупредил Миарк. — Здесь легко оступиться.

Я послушно шагнула назад.

"Почему эйанцы променяли лежащую на берегу тёплого моря солнечную страну на унылые равнины Ортано Косом?"

— Каково было жить здесь?

— Жить? Принцесса, я не жаловался. Помню, как в двенадцать впервые побывал в Эйане. Его стены сияли золотом, а дома походили на сказочные дворцы. Да, тот город поражал. Но знаешь, — печально улыбнулся юноша, — красоты столицы не вытеснили из моего сердца Гирэ Нор. Я любил его всей душой.

— Понимаю.

Из моего сердца ничем не выжечь Тэйрес с его сонной тишиной и развалинами Папоротникового замка на холме. Он часть меня.

— В детстве этот город казался вечным, а сейчас я стою на вершине башни Повелителя Времени и смотрю на его руины, зная, что и Эйана больше нет. Забавно — жалкий человек пережил города, страну и даже своего бога.

Мне хотелось успокоить друга, сказать, что теперь он полностью свободен от прошлого… но я понимала — это ложь. Пройдёт ещё много дней, прежде чем Миарк сможет встретиться лицо к лицу с настоящим.

Как странно… И Миарк, и Лионель — пришельцы из прошлого, вольно или невольно обманувшие само время. Неужели мне суждено стать их проводником из тьмы к свету?

"Эту ли судьбу избрали для меня?"

— Довольно предаваться воспоминаниям, — с какой-то больной оживлённостью проговорил Миарк. — Хелена, ты хотела остановить время? Я помогу тебе!

Он резким движением распахнул ведущие к древней машине двери. Они подались на удивление легко — само здание будто одобряло наше вторжение в святую святых города.

"Один крошечный шаг для Элен…"

Моим глазам открылась небольшая комната без углов. По её стенам, полу и потолку вилась металлическая лоза. И листья, и даже крохотные цветы выглядели совсем как настоящие.

"Их ковал не эйанский мастер. Они выросли сами".

В центре залы стоял трон. Гроздья вяло пульсирующих лиловых и сиреневых кристаллов и прямоугольные белые панели по периметру залы освещали лицо восседающего на нём человека.

Миарк засмеялся. Жутко, хрипло, безумно.