Хелена
Шрифт:
У волшебницы Хелены небольшие запросы к жизни: закончить Университет, найти место у какого-нибудь барона, исправно платящего жалованье и не пристающего с любезностями. Ничего особенного.
"Забудь об играх богов, не думай о Лерьэнах. Ты оставила прошлое позади".
С тоскою в сердце, тяжёлыми мыслями на уме и наполовину пустым желудком я вступила под высокие своды первого, "церковного" этажа башни. В сущности, он даже не был её частью, а отдельным зданием — сама идея мощных артефактов-переместителей появилась лишь спустя несколько лет после завершения его постройки.
Возведённое
В "Золотой легенде" сказано, что отцом Лионеля был Альрин Отрёкшийся, добровольно сложивший с себя корону в пользу брата, а матерью — волшебница Лаурина. Она происходила из тогда ещё опальных Дерзких, чего ни капли не стеснялась. Впрочем, народ её любил, а знать настолько уважала за усмирение бешеного нрава Альрина, что готова была простить неправильное происхождение.
Глава семьи, посвятивший немало лет служению Земши, не поскупился на пожертвования и на храм, и на другие здания Университета. Один из его незаконных сыновей даже стал главным архитектором на проекте, однако вскоре с ним произошёл несчастный случай, после которого пошли слухи о мстительном призраке. Служители Жиюнны отказались проводить экзорцизм в недостроенной церкви, сославшись на риск разрушения печати умиротворения, наложенной некромантом на останки в семейной усыпальнице. Ректору пришлось приложить немало усилий, чтобы замять скандал, благо архитектор всё-таки выжил. Правда, он сразу после выздоровления отказался от проекта и уехал на год в Лейнариа, самое южное из эльфелингских королевств, официально — поправлять пошатнувшееся здоровье. Помог ему тамошний климат или нет, неизвестно, однако вернулся молодой человек посвящённым Тэа, что, впрочем, ото всех утаил. Он вновь приступил к возведению храма, но внёс исправления в первоначальные чертежи. Поскольку они не порочили Земши, жрецы бога-воителя их одобрили.
Церковь на месте будущей башни Порталов просуществовала вплоть до развода короля Декториса с Алерией Набожной. Жрецы отказались просить богов благословить новый брак монарха, государь разгневался и приказал закрыть храмы по всей стране. Он заявил, будто не нуждается более в посредниках для общения с Владыками… Следующие два года едва не сгубили Вейларнию. Наводнения, землетрясения, ураганы — ни одно природное бедствие не обошло стороной королевство.
Когда Декторис наконец покаялся, здание не стали заново освещать. К тому времени сменился глава рода Лерьэн — на место бывшего жреца заступил его сын, маг. В Университете он изучал проблемы теории телепортации и изрядно преуспел в решении некоторых из них, однако из-за нового положения в семье ему пришлось отказаться от продолжения исследований.
Войдя в права, этот Дерзкий передал Университету крупную сумму в золоте и драгоценных камнях с одним условием — над бездействующим храмом следовало соорудить грандиозную надстройку, предназначенную для системы мощных артефактов-переместителей.
А Университет с тех пор обходится без храмов. Хорошо хоть Эв, покровительствующий учащимся, не обидчивый бог, как, например, Жиюнна.
Только переступив порог башни Порталов, я спокойно шла в середине "оэррской" группы студиозусов, но — странное дело — внезапно стала отставать, хотя шаг не замедляла.
Вскоре я плелась в хвосте.
Когда идущий последним Шэйн скрылся за очередным поворотом, меня охватил панический страх.
"Что если… Что если и правда здесь заточён злобный призрак? Гнилая душа, жаждущая крови?"
Пять основных чувств молчали, зато капризное шестое — наследие прошлой жизни — кричало: прочь, Хелена! Что-то гадкое, что-то липкое тянулось ко мне. Ещё немного, и его цепкие лапы сожмутся на моём горле…
"Успокойся. Ты жертва, но ещё не добыча".
Никто из студиозусов не мог набросить на меня заклятье — уж их-то неловкое колдовство мне под силу определить и побороть. Враги? У волшебницы Хелены их нет. Она лишь пешка — одна из многих — в большой игре.
"Остаётся только…"
— Храни меня от духа злого, от ненависти мертвеца, — слова старой молитвы Жиюнне сами собой сорвались с губ. Её я шептала каждый день много лет назад, когда возвращалась из школы домой через кладбище. Мне было очень страшно, но идти другим путём запрещали родители: совсем близко шли бои королевского войска и армии Эртхока.
И как однажды в детстве, на моё плечо опустилась обжигающе-холодная рука.
— Отпусти, — мой голос почти не дрожал. — Я приду к тебе. По доброй воле.
Ледяные пальцы резко сжались; я едва удержалась от вскрика.
Призрак не верил мне.
— Клянусь.
"Эневерро", сказала я. В моей памяти осталось не так уж и много слов священного языка… Как хорошо, что среди них отыскалось нужное.
Каждый шагнувший за Грань постигает Высокий в совершенстве, в миг, когда душа окончательно расстаётся с телом. Клятву на священном языке нарушить нельзя, потому на нём так мало дают клятв.
"Я буду ждать", — произнёс у меня в голове тихий злой голос. — "Но недолго. Обманешь — поплатишься".
В тот же миг холодная рука убралась с плеча.
Призрак отступил, но ещё долго моё сердце билось, как птица в силках. Не к добру произошла наша встреча, но я знала — худшее только впереди.
"Мне придётся исполнить клятву. Иначе — смерть. Из двух зол выбирают меньшее, не так ли?"
Медленно развернувшись, я направилась в подземелье. Меня вели легенда и страх.
"Наше слово острее клинка врага", — гласит девиз семьи Лерьэн. Эти же слова выбиты в камне над входом в гробницу, расположенную в подземелье башни Порталов. "Здесь покоятся доблестные мужи и благородные жёны. Они жили по заветам богов", — можно прочитать ниже. При разрушении замка родовой склеп чудом избежал осквернения, да и в последующие чёрные для Дерзких годы мёртвых никто не беспокоил. Должно быть, их хранила Жиюнна.