Хайдон
Шрифт:
Уже неплохо, правда вряд ли она могла что-либо изменить в своём текущем положении.
– Ты есть не хочешь? – робко спросил я её немного не в тему.
Вероятнее всего, если бы я не напомнил, она не скоро вспомнила бы об этой насущной потребности, да и вряд ли наши режимы совпадали.
– Вообще-то, я не против, – весело ответила она, а затем добавила, – но для этого нам нужно вернуться в кабинет Сакра.
За едой, как ни странно темы стали серьёзнее. Разговор зашёл про времена, предшествовавшие
– Папа хорошо знал Артона, и он до сих пор вспоминает его с большим уважением, – сказала она, пережёвывая очередную порцию салата, – Он как-то сказал…
Мирован, временно отложила вилку и сосредоточилась, явно пытаясь дословно процитировать слова своего отца.
– Сказал, что Артон обладал уникальным даром разрешать конфликты, находя решения, удовлетворяющие обе стороны одновременно, не опускаясь до компромиссов, – выдала она как на духу.
– А как мой дед ладил с Виктором, – спросил я с интересом.
Сделав задумчивое лицо, она ответила:
– По правде говоря, таких деталей я не знаю, думаю, тебе стоит спросить Сакра, – и затем добавила, глядя себе в тарелку, – Единственное, что я слышала – это то, что Белвердан пытался брать с него пример, но это не показатель. Ведь Артон был намного старше него, и подобное стремление естественно по отношению к старшему брату.
Я знал, что разница между ними была 16 лет, и, когда Виктор только начинал свою карьеру, Артон уже был на пике своей.
– Как на счёт твоего отца? – спросил я, искоса взглянув на неё, – Он был знаком с Виктором до образования Хайдона?
– Да, но поверхностно, – прокомментировала она, не поднимая взгляда с тарелки, – Они мало пересекались.
Покончив, наконец, с салатом, она взглянула на меня, явно готовя свой вопрос.
– А почему тебя так интересуют подробности о Белвердане? Неужели он сам тебе обо всём не рассказывал?
От неожиданности я даже поперхнулся соком, и Мирован засуетилась, передавая мне салфетки. Оправившись, я попытался перевести тему, пока она не стала допытываться про мои отношения с Виктором.
– Кстати, ты случайно не состояла в родстве с Дженеврой, женой Виктора?
Некоторое время, она не могла взять в толк, о чём я говорю.
– Ты это к чему? – наконец спросила она, затем, задумавшись, добавила, – Насколько я знаю, она погибла на Белдоре.
– Да это так. Просто сын Виктора такой же рыжий, как и ты, а, учитывая, как все когда-то были тесно связаны друг с другом, я подумал, может… – начал я неуклюже оправдываться.
– Нет, – сказала он с усмешкой, положив конец моим мучениям, – Наши фамильные древа никак не пересекались.
И с чего только мне пришло в голову задать такой дурацкий вопрос, мало ли рыжих на свете.
–
– Нет, – односложно ответил я.
– А у тебя не возникало искушения рассказать ему? – хитро осведомилась она.
Я размышлял над ответом, мрачно уперев свой взгляд в пустую тарелку.
– Ты считаешь, что стоит это сделать?
Она слегка встрепенулась, и перевела взгляд.
– Нет, – призналась она, – Извини, если я затронула сложную для тебя тему.
– Нет причин извиняться, – виновато сказал я, и спустя пару мгновений спросил, – Как ты думаешь, долго ещё продлится процесс подписания договора?
Мы ещё долго обсуждали возможные сценарии развития ситуации, а также успели поделиться своими взглядами на войну в целом.
Дрэмор появился только под конец дня. Мне было немного жаль расставаться с Мирован, но мне предстояло вернуться на хайдонский крейсер.
Воспользовавшись выдавшимся моментом, я решил сделать ещё одну попытку и выяснить у Дрэмора важный для меня вопрос.
– Как ты всё же узнаёшь о месте моего нахождения с такой лёгкостью?
Некоторое время он задумчиво молчал, взвешивая все за и против правдивого ответа. Наконец, видимо посчитав, что можно раскрыть мне глаза, он изрёк:
– Ты сам каждый раз даешь мне знать о своём местоположении.
Я сам?! Он, наверное, шутит! Я признаю, что иногда смысл моих поступков не всегда ясен даже для меня самого, но я всё же тешу себя надеждой, что хотя бы помню их все.
Дрэмор саркастически усмехнулся и покачал головой.
– Ты мог уже убедиться, насколько сильно может действовать эмоциональная составляющая сознания. Когда это составляющая живёт в тебе постоянно, то она может давать о себе знать даже без учёта расстояний. В твоём же случае, когда ты выезжаешь на задания, от тебя как будто передаётся импульс, что такая встреча стала вероятной.
Я некоторое время мрачно переваривал сказанное.
– Мне в это слабо верится, – подавленно проговорил я.
– Ты проанализируй, – сказал он поучительным тоном, – Какие обычно мысли лезут тебе в голову, когда ты вылетаешь с Рэдона?
Я был готов признать, что доля здравого смысла всё же присутствовала в его версии, но, несмотря на это, она выглядела слишком фантастичной.
Я мстительно посмотрел на него, тут же начав обдумывать новую тактику.
– Я читал твой краткий отчёт, по-моему, это всё враньё, – заявил Брэнд с порога.
– С чего ты взял? – насторожился я, и, встрепенувшись, добавил, – Виктор тоже так считает?
– Не знаю, что он по этому поводу думает, но мне что-то мало верится в твой рассказ.