Чтение онлайн

Как выяснилось, он был рэдонцем, и являлся лицом ответственным за выполнение задания. Звали его Брэнд. В общем-то, он у меня отторжения не вызвал, даже когда я узнал, чей он сын. После этого случая Виктор поручил Фоссеру корректировать все мои задания так, чтобы исключить все возможности пересечения с Брэндом. Он также провёл со мной особо тщательную беседу на тему конфиденциальности, и намекнул, что было бы лучше, свести мои контакты с его сыном к минимуму. Такого лицемерия я не ожидал, хотя давно уже не питал иллюзий на счёт Белвердана. Полностью выведенный из себя я, выходя из кабинета Виктора, как назло, столкнулся

в дверях с Брэндом. Он немного замешкался, но потом всё же дал мне пройти. В последний момент, как будто вспомнив о своём намерении, он развернулся и быстро заговорил:

– Извини, меня долго не было на Рэдоне, и я не знал о пополнении в наших рядах.

Я нервно кивнул, пытаясь скрыть смущение и ощущение неловкости.

– Мы оба были не в курсе, – коротко сказал я и поспешно отвернулся, скрывая эмоции.

Чего мне не хотелось, так это выплёскивать своё раздражение на него, но похоже в моём голосе прозвучали предательские нотки. Брэнд замер, а затем, не говоря больше ни слова, развернулся и быстро прошёл в кабинет. Скорей всего, он решил, что я затаил на него обиду за своё поражение, и после этого случая, больше не пытался заговорить со мной. Если Виктор хотел свести контакты между нами к минимуму, то ему это в некотором роде удалось.

Пересёкся я с Брэндом вновь спустя лишь месяц, когда был на обеде с Зебом. Зеб был первым бенайтом, с кем я начал активно общаться с момента моего переезда на Рэдон. Он был на несколько лет старше меня, а по телосложению – массивнее в несколько раз, что делало его трудным противником в тренировках по рукопашному бою. При появлении Брэнда, мой приятель перекинулся с ним парой слов, и предложил присоединиться. Рыжий бросил на меня быстрый оценивающий взгляд, но свободное место занял. Я не стал встречаться с ним глазами, стараясь стать как можно более незаметным. И почему я всё ещё ощущал чувство вины?

– Ты в курсе последних событий на Сении? – завёл непринуждённую беседу Зеб, после чего отправил в рот еду и активно задвигал своими мощными челюстями.

– Да, пробежал глазами, но в детали не вчитывался, – сказал Брэнд, беря вилку в руки.

Некоторое время он перемешивал содержимое своей тарелки, равномерно распределяя подлитый соус.

– Говорят, Дрэмор тоже там присутствовал? – поделился ещё одной новостью мой товарищ и застыл с пустой вилкой в ожидании подтверждения.

Моя тарелка уже была наполовину пуста, но я намеренно стал растягивать процесс, чтобы подольше задержаться за столом. Разговор моих соседей по трапезе обещал стать интересным.

– Я тоже слышал, но это неподтверждённые данные, – наморщив нос, сказал Брэнд и продолжил накалывать следующую порцию.

– Но если это, правда, то у нас не могло быть никаких шансов, – с присущей ему горячностью высказал своё мнение Зеб, – Ведь с нашей стороны не было ни единого бенайта.

Рыжий согласно кивнул и задумался, пережёвывая пищу.

– Если там, действительно, был Дрэмор, то это настораживает, – с набитым ртом ответил он, – Тогда мы что-то упустили.

О Сакре Дрэморе я был наслышан. Он занимал пост в Империи, аналогичный тому, какой занимал Виктор в Хайдоне, т.е. пост главнокомандующего. Однако кроме Дрэмора у власти был также Император и сенат, не говоря уже об особо влиятельных политиках, за которыми стояли наиболее сильные провинции Империи.

В

случае с Виктором всё было проще. Следующим официальным лицом государства после него был премьер-министр, но он занимался исключительно внутренними делами государства, и являлся прямым ставленником отца Брэнда. Был, конечно, ещё парламент, но он не имел большого веса в сложившейся ситуации. С другой стороны немалой властью обладали правители секторов, присоединившихся к Хайдону уже после начала войны. Однако неспособность самостоятельно бороться с Империей ставила их в прямую зависимость от политики Рэдона, но в отличие от имперских провинций они обладали большей независимостью. Это служило основным поводом для лояльности с их стороны, что позволяло Виктору упрочить свою власть.

Если же говорить о массовом сознании, то и в Хайдоне, и в Империи усиленно работала политическая пропаганда, которая представляла вражеских лидеров в качестве монстров. Не знаю, как на счёт Императора, но в случае с Дрэмором трудно было отличить, где вымысел, а где, правда. О нём и так ходило слишком много слухов среди рэдонцев, из которых некоторые были подкреплены реальным опытом.

Однако мне было интересно другое – учитывая, что Виктор когда-то делал политическую карьеру в Империи, был ли он знаком с Императором и Дрэмором ещё до смуты? Политическая элита не возникала в одно мгновение из ниоткуда, и не пропадала таким же образом в никуда. В Империи отчётливо прослеживались династии, и я не удивился бы, узнав о знакомстве Виктора с ними ещё в начале своей карьеры.

– А что на счёт речи Императора перед сенатом? Есть какие-то новости? – перевёл тему Зеб.

– Ничего нового. От резолюции, как мы и ожидали, они отказались, – не поднимая головы, ответил Брэнд.

Выдержав паузу и не сумев побороть любопытство, я подал голос:

– А Император тоже бенайт?

Брэнд скользнул по мне быстрым взглядом, и тут же уткнулся обратно в тарелку. Он всё ещё избегал контакта со мной, но, тем не менее, он ответил:

– Насколько я знаю, нет, но это спорный вопрос.

На этом стоило остановиться, но его ответ сильнее разогрел мой интерес.

– А что думает Виктор? – задал я наводящий вопрос, стараясь не смотреть на него прямо и фокусируя свой взгляд на уровне его рук.

Его пальцы на какое-то мгновение сильнее сжали рукоять вилки, но потом тут же расслабились.

– Он считает, что нет, – сказал Брэнд и поднял голову от своей тарелки.

Надеюсь, он не рассматривал мои вопросы как забаву с целью как-нибудь задеть его. То, что я назвал его отца просто по имени, не должно было вызвать в нём особых эмоций, учитывая, что все бенайты за глаза называли его так. Как я успел заметить, такая фамильярность вовсе не была признаком неуважения, а скорее наоборот, придавало окраску некого узкого семейного круга.

Что же касается Виктора, если его мнение об Императоре таково, то, думаю, так оно и есть. Белвердан, наверное, знает о нём куда больше, чем афиширует. Озвучивать это я, конечно же, не стал, но и от дальнейших вопросов воздержался.

Когда мы уже вставали из-за стола, Брэнд вспомнил ещё одну новость.

– Забыл сказать, есть сведения, что в руки к имперцам попал артефакт, открывающий ещё один портал, – и потом тут же добавил, – Правда, не факт, что они тоже смогут его задействовать.