Харон
Шрифт:
В кругах, близких к курии Ватикана, прошел слух, что ожидаемая энциклика Папы начнется не со слов: «Beati possidentes» («Счастливы обладающие»), а — «Ex nixilo nixil» («Из ничего ничто»).
Политики ведущих стран повели себя сдержанно. Были сделаны звонки по прямым линиям. Практически сразу выяснившийся глобальный характер феномена почти полностью снял подозрения в провокациях соперников. Военных успокоили к концу суток 5-го ноября. С официальными выступлениями никто не торопился.
Генеральный секретарь ООН отдал распоряжение главе Научного комитета при Совете Безопасности подготовить мнение и прогнозы комитета к очередному
Кен Хостен, президент Международного союза спиритов: «Мы всегда знали потусторонний мир и общались с ним. Теперь это знание коснулось каждого из живущих. Нам еще предстоит — если это только возможно — осмыслить и понять, что хотели донести нам явившиеся оттуда силы». (Короткое интервью получено в аэропорту Софии. Хостен прибыл в качестве почетного гостя на Шестой конгресс феноменалистов, проводимый в Болгарии, в Стара-Загоре.)
Капитан первого ранга Николай Чудинов, начальник специального отдела военных астрологов, созданного при Генеральном штабе ВМФ, Санкт-Петербург: «Нет, возможность чего-то подобного ни по одной из линий, что на сегодняшний день находятся у нас в работе, не просматривалась. Астрология — это наука, такая же, как любая другая. Точная наука. Пока никаких обоснований с научной точки зрения я лично дать не могу». (В ответ на запрос о сути явления. 6-е ноября, 16.30 по Москве.)
Отпустив такси, Олег посмотрел на часы. 16.35. Наверняка убежали вперед минут на пять-десять со вчерашнего полдня, когда он переставлял последний раз. С этим ничего нельзя было поделать: механические часы независимо от марки, конструкции и фирмы-производителя, едва очутившись на его запястье, начинали спешить примерно на час за трое суток. Электронные вообще отказывались служить через неделю. Вместо нужных цифр загорались сплошные восьмерки и все, какие есть, значки. Или вовсе пропадала индикация. Или «просаживалась» батарейка. Насколько Олег знал, каждый из них, пятерых, имел в своей частной жизни подобного рода досадные мелочи. Ничего не оставалось, как каким-то образом уживаться с ними.
Он прошел по дорожке вдоль глухих заборов, за которыми в глубине притаились особняки. Кое-где на деревьях еще оставалось по нескольку ржавых листьев. Здесь были дубы, попадались лет ста и больше. Поперек проезда висел шлагбаум — двутавровая балка, крашенная полосато, и он обогнул ее. В мокром снегу под балкой виднелось множество следов шин.
«Вот мы все и в сборе, — подумал он. — По тревоге. Последний раз это было… да, в марте девяносто первого. Пантелей уговорил нас собраться «по государственному делу особой секретности и важности». Ни много ни мало — речь шла «о судьбе России», как он выразился. Тогда еще можно было нас поймать на этот крючок. Меня, по крайней мере, можно. Ну, мы и выдали не только ситуацию в целом, но и необходимое оснащение «Белого дома». Это Аланчик специалист. Старался на пару с Пантелеем. После августа Пантелей жаловался, что сделано так ничего и не было.
Осень девяносто третьего они предсказывали уже без меня. И без Аланчика. И уж конечно, без Антонины, у которой опять было сумасшедшее увлечение.
Центр у них здесь какой-то или НИИ? Роман своего не упустит…»
Вместо того чтобы позвонить, Олег постучался в железные ворота ручкой длинного черного зонтика. Следящие камеры передали на экран в помещении с внутренней
Вопреки ожиданию, дверь открыл сам хозяин.
— Извини, любезный, мелких нет, — не преминул сказать колкость Олег. — У тебя забастовка секьюрити?
— Проходи, — буркнул Роман. — Все в сборе, тебя ждем. Машину тебе подарить с шофером, или так и будешь своим ходом всюду опаздывать?
— Я вижу, что все в сборе.
У крыльца особняка, задвинутого за частокол корявых дубовых стволов, стояло несколько автомобилей. Среди иномарок только одна «Волга». Черная, со сдвоенной выхлопной трубой, что говорит о форсированном движке, скорее всего от «Форда».
— Нет, вот сюда, — сказал Роман. Там лабиринт, запутаешься. Когда ты запомнишь?
— Приглашай почаще.
— По поводу или без повода?
— Лучше без. Поменьше б таких поводов.
— Согласен. Слушай, компатриот с христианскими идеями, ты бы сам поменьше страдал о судьбах России по пути ко мне. Умный какой, вспомнил, как тут Пантелей про «колумбийский вариант» распространялся. Что в результате к власти приходит самый крупный мафиози. С Коржаковым они перед первым путчем были, ну! Я тебя посреди поселка засек, от тебя перло, как… я не знаю что. Поаккуратней, коллега, здесь вы среди своих, зевать не рекомендуется.
— А что, разве у нас не такой вариант?
— Пока нет. Но будет. Не говори об этом Пантелею. Вон все, а я на кухне пригляжу еще разочек.
Олег проводил взглядом фигуру Романа, чьи короткие ноги казались еще короче из-за длинной меховой жилетки. Роман был похож на маневрирующую проворную танкетку. Подобравшись, Олег вошел в малую гостиную с накрытым столом и горящим камином.
В кресле перед каминным экраном Антонина невнимательно слушала что-то рассказывающего ей Алана. У Антонины была иссиня-черная копна волос, всегда взбитая и забранная сзади в пучок, много щек и губ, сложение толкательницы ядра и очень белая, прозрачно-фарфоровая кожа. По обыкновению вся унизана перстнями, цепочками с амулетами и брелоками. Изящный Алан на ее фоне казался еще тоньше.
Олег сильнее напряг свою психозащиту. Способностями Романа (Олег сильно подозревал, что во многом приобретенными с помощью внешних усилителей: психотронные бустеры разрабатывали у Рогожина, а Роман-то с ним был дружен) Антонина не обладала, но общее отношение, цвет ауры, окраску направленных на нее ментальных потоков вполне могла определять. Алан был гораздо сильнее.
…,…!..! — выдал изящный Аланчик трехэтажную фиоритуру. Как Олег и догадывался, это было концовкой матершинного анекдота, до которых Алан был большой охотник и мастак.
— Не слыхала, — сквозь смех говорила Антонина, протягивая Олегу свой опустевший бокал, — нет, такой еще не слыхала, новенькое! Олежек, плесни мне, пожалуйста… Благодарю, профессор! Аланчик принес на хвосте сумасшедшие анекдоты!
— Мне расскажут? — Олег налил и себе.
— Специальные, — важно сказал Алан. — Только для дам. Как поживаете?
— Как все. Жду, чем все это закончится.
— Ну, похоже, теперь недолго осталось, вы даже не успеете соскучиться, профессор.
Олег привычно улыбнулся шутливому обращению. Оно, кстати, соответствовало действительности, но тому решению ВАК Новосибирского университета уж два десятка лет минуло. И полтора десятка — как он оставил кафедру. Не по своей воле. Вынужден был.