Чтение онлайн

На совете со старшиной решили брать Варну открыто, я с отрядом казаков войду в порт на трофейных кораблях, беру под свой контроль охрану, бойцы же займут ворота, сторожевые и крепостные башни, будут удерживать до подхода основных сил. Так и поступили, наши галеры и галиоты на закате дня неторопливо, с поднятыми на флагштоках османскими вымпелами, прошли в гавань, приблизились к громадному, самому крупному порту осман на западном, Румелийском побережье. Накрываю всю его площадь парализующим волю полем, аккуратно усиливаю давление, всякое движение в порту застыло. Проверяю, нет ли очагов сопротивления или поглощения моей энергии, после встречи с османским магом перестраховываюсь, но сейчас все чисто, держу окружение под своим контролем. Причалили

к пристани, казаки-десантники разбежались по заранее намеченным пунктам - воротам, башням, стоящим в порту судам.

Вскоре подошли к причалам чайки, вал наших бойцов влился в открытые настежь ворота и растекся по крепости и городу, бои пошли по всей его территории. Несмотря на отчаянное сопротивление осман казаки методично, слаженными атаками и огнем отбросили противника от внешней стены, башен и казематов, штурмом взяли внутреннюю цитадель. Я со своими помощниками и сопровождающим отрядом двигался за передовыми группами, помогал им справиться с неприятелем в самых горячих местах, так постепенно, уже в сумерках, заняли всю крепость, а потом и посады за его стенами, казаки принялись за зачистку от остатков осман и грабеж города. Всю ночь и последующий день собирали богатое добро, обирали всех - осман, греков, болгар, армян, евреев. Только по моему предписанию не устраивали резню среди мирного населения, хотя без насилия не обошлось.

Еще больше добычи нашлось в крепостных и портовых складах, на захваченных судах, пришлось занять для нее десяток грузовых посудин. На следующее утро вышли из Варненского залива заметно увеличившейся колонной, взяли курс к дому. Шли до Днепра три недели, тяжелые суда задерживали ход, особых происшествий за это время не случилось, обошли нас стороной штормы и встречи с неприятельским флотом. Только изредка на горизонте замечали отдельные суда, торопящиеся уйти с нашего пути. Так потихонечку вошли в лиман, по известному казакам глубокому руслу провели низко сидяшие суда в устье реки, а затем через плавни.

Прошли татарский заслон мимо Газы-Кермена не останавливаясь, средь бела дня. Я со своей командой пошел напрямую к крепости, обездвижил стражу на стенах и артиллерийскую обслугу, высадившиеся из чайки казаки на глазах замерших татар опустили цепь, не забыв поломать лебедку, спокойно уселись обратно. Мы пропустили мимо всю нашу колонну, а после, уходя, я нанес энергетический удар по аурам неприятельских воинов, сжигая их, они вспыхнули искорками и погасли. До этого я не практиковал уничтожение противника своим полем, максимум воздействовал на волю подопечных, после же чуда в море обнаружил такое свойство своей заметно усилившейся энергетики, ее мощи теперь хватило на выжигание биополя живых существ, проверил во время штурма Варны. Даже самому стало неуютно от своей открывшейся способности, я превращаюсь в какого-то монстра.

Вернулись в Сечь в последних числах ноября, по утрам уже морозило, но до ледостава еще не дошло. Сирко здесь не застал, вместо него старшим Стефан Белый, войсковой судья. Вместе с ним определил сечевую долю в добыче, пожертвование в храм, остальное для раздачи казакам. Отправил все суда в скрабницу с частью трофеев, на круге вместе с есаулом Крыловским выдал каждому казаку причитающийся дуван. Он оказался самым большим за все мои походы, так что казаки не скрывали своей радости, поход выдался удачным, к тому же наши потери оказались минимальными, из десяти тысяч казаков, пошедших под моей рукой, вернулись домой почти девять тысяч. На круге казаки дружно заявили, что со мной они пойдут куда угодно, уже сейчас готовы признать меня походным атаманом в следующей компании.

Задержался в Сечи еще на несколько дней по служебным хлопотам, выправил у старшего отпуск до Рождества и наконец отправился домой. В хуторе заждались меня, не успел въехать в ворота, как стремглав, едва ли под копыта коня, ко мне бросилась малышня, взрослые тоже поспешают. Первой подоспела Аксинья, взяла за повод Черныша, моего нового скакуна, осторожно сошел

с него, стараясь не задеть детей, ухватившихся за стремена. Каждого из них поднял на руки, обнял и поцеловал в щечки, а они пищат от довольства, прижимаются к груди. Да, время идет стремительно, только недавно еще ползали в манежке, делали первые шаги, а сейчас носятся по двору, Петя уже просится на коня, настоящий казак растет. Посадил его в седло, он крепко ухватился за луку, глаза сверкают, улыбка на все лицо, подбежавшая Катя поддерживает его за худенькое тельце, беспокоится. Так вместе прошли круг по двору, ссадил сына, за ним попросились другие малыши, даже девочки, пришлось и с ними повозиться.

После прошли в дом, я раздал гостинцы и малым и старшим, ответил на посыпавшиеся вопросы о былом и пережитом в последнем походе. Когда же рассказывал о чуде и спасении на море, не упоминая о своей мольбе к всевышнему, все слушали, затаив дыхание, даже дети, как волшебную сказку с добрым концом. Едва я закончил, как послышался вздох облегчения среди моих подруг, они уже представили, что грозило мне и другим казакам в штормовом море. Первой высказалась Мария, надо непременно в воскресенье пойти в слободскую церковь, поблагодарить Господа за мое спасение, с ней согласились другие жены. После ужина долго не засиживались, отправили детей спать, сами отправились в спальню. Подруги немало удивили, возжелали вместе провести со мной первую ночь, а не ждать своей череды. Не отказал им, сам увлекся семейной оргией, одновременно ублажая четверых подруг. Справился к общему удовлетворению, им тоже понравилось, так вместе и решили продолжить все последующие ночи.

Днем иногда занимался хозяйством, а больше времени уходило на прием больных, занявших немалую очередь, все наши старые хаты заполнились ожидающими пациентами и сопровождающей их родней. Мои жены помогали в уходе за нуждающимися, убирались, проводили простые процедуры, они все прошли у меня начальный санитарный курс. В лечении сложный болезней и травм у меня произошел резкий сдвиг к лучшему, заметно легче давались операционные воздействия, да и в мастерстве поднялся. Я ясно видел всю картину болезни и необходимого лечения даже в самых сложных, практически безнадежных случаях, а прежде принимал решения интуитивно, чаще угадывал, но были и ошибки, приведшие к потере подопечных. Связываю такой прогресс опять же с изменением в своем энергетическом поле после божественного чуда, поднявшим мои способности на качественно новый уровень.

Рождество встретил со своими домочадцами, для детей устроил елку как в своем детстве, только вместо нее поставил раскидистую вербу, повесил расписанные деревянные игрушки и гирлянду из бумажных колец, сам нарядился Дедом Морозом с мешком подарков. Дети вначале дичились, незнакомая им игра, а потом разошлись, стали соревноваться за призы, показывая свои таланты. Жены с интересом наблюдали за нами, чем же я занимаюсь с малышами, потом сами втянулись, пели песни, плясали, я им тоже давал подарки. Так необычно, с играми и весельем провели это Рождество, после я отправился в Сечь справлять свою службу, но каждый вечер возвращался домой, пока не приехал кошевой, уже в феврале, за Масленницей.

Пришло время мне снова заняться внешними делами, на Днепре возникли новые раздоры и угрозы, о них рассказал Сирко. Прошлая компания против османского вторжения прошла для союзных сил успешно, к осени полностью освободили Подолию и Правобережье, армия Речи Посполитою с севера заняла свои прежние земли вплоть до Каменец-Подольского, здесь встретилась с русскими полками, уже взявшими крепость. Вновь возникло противостояние между войсками и государствами, пока не перешедшим в прямую войну из-за наступившей зимы. Между казаками гетманов Самойловича и Гоголя также произошли стычки, как по воле их покровителей, так из-за земель, Гоголь потребовал уступить ему Умань, свою вотчину, взятую в прошлом году моими казаками, Самойлович отказался, решил взять под свою руку не только Запорожье, но и Подолию.