Хан
Шрифт:
— Я знаю, что некоторые из вас знали, что произойдёт этой ночью, и я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы помогли мне сделать это, — Хан посмотрел на неё. — Моника Престон, станешь ли ты сегодня моей женой, и позволишь мне провести рядом с тобой остаток жизни? Позволишь оберегать тебя и делать счастливой?
Второе кольцо, которое он одел на её палец, было усыпано бриллиантами. Все они были белоснежными, но на самой вершине оказался один-единственный шоколадного оттенка. Мужчина вновь поцеловал свою пару, а после направился с ней к алтарю. Они собирались
Когда Коррин и Джордж остановились рядом с ними, заняв место шафера и подружки невесты, Моника поняла, что она всегда будет вспоминать этот день, как самый счастливый в её жизни. Престон подняла взгляд на Хана.
— Я не сказала «да», — оборотень посмотрел на неё, широко раскрыв глаза, и Моника едва сдержала смешок. — Ты спрашивал меня об этом, помнишь?
— Да, но я…
— Никаких «но». Только сегодняшним утром ты сказал мне, что мы не будем принимать никаких важных решений, не посоветовавшись друг с другом, — Моника посмотрела на Джорджа, который выглядел так, будто вот-вот оторвёт все пуговицы на своём пиджаке. — Вы считаете это важным решением, Джордж?
— Да, — ответил тот ей напряжённым голосом, в котором проскальзывал смех. — Я бы сказал, что это решение одно из самых важных в вашей жизни.
— Пап, ты не помогаешь.
Хан не отрывал взгляда от своего отца, но Моника заставила его повернуться к ней.
— Думаешь, тебе нужна помощь со мной, большой мальчик?
Покачав головой, оборотень наклонился к ушку своей пары. Когда он с силой сжал её в своих объятьях, Престон поняла, что зашла слишком далеко
— Нет, мне не нужна помощь. Потому что, если ты не остановишься прямо сейчас — я сделаю так, что это станет твоим желанием, — Хан поцеловал её в губы. — Выйдешь за меня?
— Что же, конечно же. Я так рада, что ты спросил.
Свадебное волшебство вернулось, когда вместе с ними рассмеялись и остальные гости.
Это было грандиозное пиршество, и Моника понимала, что навсегда запомнит этот день. Служащие Белого Дома перестарались с подготовкой, и когда выкатили свадебный торт, Моника подумала, что ещё немного — и она лопнет.
Наряду с томатным бисквитом, здесь был и ростбиф с молодым картофелем, зелёной фасолью, ветчиной и жареным луком. Тушёная спаржа с маслом в мягких рулетах — она казалась такой нежной, воздушной. Свежие фрукты, крошечное миндальное печенье, кусочки марципана в центре в виде маленьких рождественских ёлок с крохотными конфетными тростями и яркими шариками — отлично послужили украшением стола.
Торт, однако, затмил всё. Три яруса белой глазури, украшенной в весеннем стиле. Цветы и бабочки того же клюквенного оттенка, что и её платье, вишнёвые деревья с почти что распустившимися цветками — это было изумительно. Но не это заставило её улыбнуться. По всему пирогу были расставлены фигурки пантер, что рассекали через лес и прыгали через брёвна. И заметив Маршалла и Уоррена рядом с её семьёй, Моника не удержалась, чтобы не поцеловать их в щеку.
— Мы не могли лишить чёрных кошек всего веселья. Между тем, — обняв её, произнёс Уоррен, — ты тоже часть нашей семьи,
— Понравилась. Очень понравилась. И спасибо вам за всё. Не многие могут похвастаться тем, что их поженили в Белом Доме.
Впрочем, она тоже не могла. В отношении этого существовали строгие правила, так что потому это назвали «простой вечеринкой, чтобы отметить их день».
Как только музыканты принялись за свои инструменты, Моника отправилась на поиски своего мужа. Это звучало странно, что он не мог дождаться подписать официальные документы на имя Моники Боуэн. Девушка нашла Хана в розарии вместе со своими братьями.
Едва она поцеловала его, а после и собравшихся, братья Хана, поздравив Монику с тем, что она стала частью их семьи, оставили её один на один со своим мужем. Мужчина приобнял свою жену, танцуя с ней в лунном свете. Было прохладно, но он согревал её своим телом.
— Я так сильно люблю тебя. — Моника улыбнулась, когда её муж произнёс эти слова. — У меня есть ещё один подарок для тебя.
— Сегодня ты и так сделал для меня слишком многое. Я очень люблю тебя.
Оборотень вновь поцеловал свою пару, достав кое-что из кармана пиджака.
— Это передавалось из поколения в поколение в моей семье. Кажется, это прошло около четырнадцати поколений, — мужчина вытащил из длинного футляра ожерелье, а после обошёл Монику. — Каждый глава семьи добавлял к нему небольшой камушек, который значил что-то для него. А после… Это принадлежало уже паре.
Хан показал маленький камушек, который мужчина добавил в композицию от себя. Это был яркий аметист такого же, как оборотень сказал, фиолетового оттенка, как и её глаза, когда она смотрела на него.
Ожерелье было на звенчатой цепочке, что не порвалась бы, если бы носитель случайно обратился. Красивый кулон был в форме резной пантеры. А под её мордой была большая декоративная «Б», обозначавшую имя их рода. Камни были по обе стороны от неё, и Моника заметила, что там был всего один пурпурный. Один был лунным, а другой — белым с вкраплением карамельного оттенка.
Сразу после полуночи, пара вернулась в дом Уокера и Кэйтлинн. Они с Ханом должны были отправиться в отель, но вернулись домой, когда Кэйтлинн сообщили о новом убийстве. Они хотели быть рядом, на случай, если Бэрра не поймают этой ночью.
— Мы должны сделать что-то. Он не собирается останавливаться.
Моника согласилась с Кэйтлинн.
— Завтра. Завтра вместе с командой мы займёмся этим и найдём способ поймать его. Подводя итог, нам нужно спрятать тебя в безопасном месте. Там, где он никогда не найдёт тебя.
Но ни она, ни Хан не собирались прятаться.
ГЛАВА 16
Тони лежал на этом месте в течение пары минут. Он мог двигаться, просто не понимал, где находится. Или, что важно, как попал сюда. Он знал, что вокруг было светло. И он находился снаружи, потому что мужчина замёрз. Перевернувшись лицом вверх, Бэрр медленно открыл глаза.