Хамза
Шрифт:
– Хазрат мой, - почтительно начал Хамза, - я прочитал в священных книгах, что высокая и древняя культура народа Туркестана всегда проявлялась в его искусстве. В старину, много веков назад, было много обычаев, связанных с временами года.
Например, получил широкое распространение праздник навруз, которым отмечалось весной наступление нового года. Арабский историк Кисрави пишет о том, что во время навруза многие предавались танцам, а последние дни навруза завершались хоровыми песнями мужчин и женщин. Историк Наршахи также пишет о двадцатидневном праздничном базаре в Бухаре в конце года и о завершении его в двадцать первый день музыкой и
Так что же плохого, а тем более поганого есть в песнях и танцах, созданных народом, хазрат мой?
Миян Кудрат ответил сразу:
– Эти танцы изобрели идолопоклонники и огнепоклонники, то есть люди, не признававшие аллаха. А ислам есть враг идолопоклонничества - это известно каждому правоверному.
– Великий Улугбек, - продолжал Хамза, - был не только учёным, но и щедрым покровителем искусства. До нас дошли письменные свидетельства о том, что на одном из праздников, устроенном Улугбеком, одна женщина пела столь волшебным голосом, что очаровала всех... Но ведь Улугбек не был идолопоклонником, хазрат?.. А упомянутые в "Бабурнаме" Кулмухаммад Шейхнайи, Хусейн-уди, Ходжа Абдулло Марварид, Шахгули, прославившиеся как музыканты? Или сочинитель знаменитой мелодии "Чаргах" Пахлаван Мухаммед? Или певцы Басир и Хаса Али - разве все они были огнепоклонниками?
Миян Кудрат пребывал несколько мгновений в молчании, потом заговорил напористо и грозно:
– Если кто-то усомнится в исламской вере и позволит себе говорить оскорбительно о ней, то этот человек обречёт себя на гибель. Ты сын мусульманина, Хамза. Не поддавайся наущениям нечисти. Кайся! Поправ веру и шариат, перейдя на путь безбожия, не пытайся унизить и оскорбить нас, верных аллаху правоверных... Уйми себя, воздержись от греховных мыслей... Если аллах разгневается на тебя, он испепелит тебя, превратит в прах. Не становись поперек ислама, Хамза! Для чего ты пришёл сюда - каяться или спорить со мной?
Хамза приблизился к помосту, на котором стоял Хазрат.
– У меня последний вопрос, - смиренно сказал он.
– Если вы, хазрат, есть человек, живущий исключительно для веры, отказавшийся от соблазнов и благ мира ради любви к всевышнему, то скажите-ка, пожалуйста, зачем вам тогда ваш дом - дворец, украшенный золотой резьбой, ваши сундуки драгоценностей, запасы серебра и камней?
По мечети прошёл шорох. Что ответит хазрат на коварный и едкий вопрос, как вывернется? Но хазрат был спокоен и невозмутим.
– Аллах рассыпает каждому то, что положено, - усмехнулся Миян Кудрат, - и каждый собирает свою долю. Если мусульмане жертвуют во благо всевышнего, то всевышний возвращает им за одно пожертвование десять милостей. Вера исламская, мечети и медресе процветают благодаря щедрым пожертвованиям... Что же касается нас, служителей ислама, то мы всего лишь посредники, расходующие эти пожертвования во славу шариата. Ты сказал о моём доме... Но это всего лишь наследство, перешедшее ко мне от отца...
И он отвернулся от Хамзы к толпе верующих.
– Аллахамадуллиллоху ахаду вахид!
– запел хазрат, воздев руки для молитвы.
– Осеняемые покровительством великого и всемогущего белого царя, мусульмане Туркестана живут в счастье и благоденствии!.. Наши мечети и медресе излучают божественный свет... Да будет вечно здравствовать и процветать дом Романовых!..
Мечеть гулко повторила слова молитвы и пожелания долгих лет жизни далёкому белому царю.
– Мусульмане!
– Миян Кудрат вытянул
– Среди нас находится человек с чёрной душой. Вместо того чтобы выражать благодарность за то, что мы живём в такое благодатное время, он сеет смуту и сомнения, а это не могут стерпеть приверженцы шариата. Его отца, Хакима-табиба, вы все знаете - он человек смиренный и верующий. Но тысяча сожалений, что его сын Хамза оказался негодным человеком. Отказавшись от исламской веры, он встал на путь безбожия... Во имя спасения веры, мусульмане, внимайте мне! Этот низкий человек, собрав вокруг себя подобных себе, настраивает их против белого царя, а также против нас, приверженцев шариата и столпов веры, разбрасывает среди людей семена розни! Но ему этого мало - он печатает в газетах стихи и статьи против нашей веры, наносит урон авторитету великих людей нации, уважаемых нами... Год тому назад этот распутный человек женился на девушке-иноверке и стал отцом иноверца... Гневайтесь, мусульмане, гневайтесь!..
Хамза, слушая вопли хазрата, вдруг почувствовал усталость.
Скорее бы уж... Может быть, напрасно он задавал свои вопросы?
Нет, нет, это было нужно. Необходимо было создать впечатление, что он не так уж просто согласился на эту публичную казнь.
Теперь-то уж никто и ничего не заподозрит - он, Хамза, спорил с хазратом, защищался, сопротивлялся...
– Правоверные! Сегодня, призвав вас в свидетели, отец Хамзы ибн Ямин намерен проклясть сына!
Гул пронёсся по мечети, раздались злобные выкрики фанатиков.
– Ибн Ямин!
– крикнул Миян Кудрат.
– Повторяй за мной... Ты, Хамза, явившийся в мир от такого честного и смиренного мусульманина, каковым являюсь я, оказался не человеком, а дьяволом!.. Повторяй!!
Ибн Ямин пробормотал что-то, а что именно - никто не разобрал.
– Громче! Громче!
– требовали всё те же злобные голоса.
– Пусть проклинает громче!
Хазрат, раскрыв ладони, бешеными глазами смотрел на ибн Ямина.
– Повторяй за мной!
– Казалось, не отец, а только один Миян Кудрат проклинает Хамзу.
– Именем аллаха! Пусть все твои нечестивые дела, мой бывший сын, против тебя же и обернутся! Пусть горе будет тебе одному! Я отрекаюсь от тебя! У меня никогда не было сына! Прочь из моего дома! Я проклял тебя! Аллах акбар!
Хазрат с яростью провёл ладонями по лицу. Большинство верующих повторило это молитвенное движение. Но были и такие, кто, не двигаясь, с состраданием смотрел на старика лекаря.
– Мусульмане!
– снова воскликнул хазрат.
– А теперь бросайте вот сюда книги, которые безбожник Хамза почитал святыми, в которых нет ни слова святости!
Группа учащихся медресе, только что вышедшая во двор мечети, подошла к помосту, и каждый ученик бросил перед Мияном Кудратом связку книг.
Это были книги отца, которые Хамза перевёз в медресе.
Хамзу словно пружиной подбросило вверх.
– Зачем сюда принесли книги?
– Они сбили тебя с пути истины!
– громогласно изрёк хазрат.
– Что вы собираетесь с ними делать?!
– Сжечь!.. Уничтожить! И развеять пепел!
Хамза пошатнулся. Это было неожиданно. Всё, что угодно, мог предположить он, только не это.
– Отец! Отец!
– в отчаянии закричал Хамза.
– Они хотят сжечь наши книги!
Ибн Ямин, опустив голову, сидел обессилевший.
Подойдя к помосту, Хамза опустился на колени и, взяв одну из книг, поцеловал её, прижал ко лбу и прошептал: