Чтение онлайн

– Ну теперь я могу удовлетворить твое любопытство, мальчик. Хочешь?

Ишан кивнул.

– Представь себе, что когда-то жил на свете чародей. Тысячу лет жил, две, устал, захотел смерти. А умереть нельзя, пока не отдаст свою силу кому-то. А отдавать некому. Можно лететь к людям, похитить человека, передать ему... но это время, а чародею хочется покоя уже сейчас. И решил он оживить камень и передать ему свою силу. А там пускай новый чародей сам думает, куда и как ее применять. Сказал - сделал, опустил руки, ушла сила. И чародей упал замертво. Но

не заметил он, что в расселине камня притаилась змея. Она и приняла всю силу. Догадываешься, кто был той змеей?

– Вы.

– Было несложно, верно. С тех пор я создал себе свой мир, построил в нем дом, здесь я живу. А в твой мир я время от времени наведываюсь. Там у меня высокая должность, обязанности.

– А зачем вам это? Разве это не обременительно?

– Обременительно. Особенно тяжело присутствовать на советах нашего "мудрейшего из мудрейших", ведь он глупее камня. Но обязанности помогают сносить бремя бессмертия. Я же не хочу потерять вкус к жизни, как мой предшественник, - Сакрам засмеялся.

– А кто такой Шамсин?

– Шамсин, - чародей стал серьезен.
– Человек - царь природы, с этим трудно спорить. Разве человек сильнее тигра и ловчее барса? Но человек победил всех, занял трон царя, действуя умом и хитростью, силками и капканами. Поэтому если хочешь иметь сильного слугу, бери человека, его ум и хитрость. Когда-то Шамсин был человеком. Я дал ему новый облик, заставил забыть прошлое. Теперь он служит мне, он гроза овечьих отар.

– Шамсин совсем не помнит, кем он был?

– Совсем. Он силится вспомнить и не может.

– А если ему сказать?

Сакрам улыбнулся.

– Слова без чувства - пустой звук. Скажи слово боль, кто поморщится? А вот укуси кого-то за руку, сердце в пятки прыгнет, ноги сами побегут, верно? Знать мало, нужно чувствовать.

Ишан слушал очень внимательно, старался не пропустить ни одного слова. Когда хозяин закончил, он немедленно задал еще один вопрос:

– А суд? У одной сестры вы забрали все и отдали второй, зачем?

– Для большого дела одного человека, даже такого как я, мало, нужны помощники. Старшая сестра подходила мне, я ей помог. Но ты, как я вижу, любопытен, мой мальчик.

На этот раз Сакрам говорил серьезно, взглядом подозрительно бурил собеседника. Ишан понял, что самое время прекратить расспросы, а то ему грозит немилость. И он принялся торопливо пить остывший чай.

После чая Сакрам зашел в шатер, сменил халат.

– Мне пора, буду к вечеру. Пошли, Шамсин.

Волк прыгнул на руки хозяина. Снова смерч, и словно никого не было.

Ишану очень хотелось побыть наедине, подумать. И здесь ему повезло.

– Я сготовлю еду, а потом буду свободна, - сказала Маташ.
– Посидишь сам?

Его это больше чем устраивало. Подождав, пока девушка ушла к очагу, Ишан завалился на траву и принялся думать о том, что ему сообщил Сакрам. То, что он чародей, Ишан и так догадался. Важно другое: слова о том, что человек - царь природы... Но сам Сакрам не человек. Его род происходит от змеи.

Значит ли это, что людской род Сакрам ненавидит? Наверное, да. Иначе, зачем такой жестокий поступок с Шамсином? Зачем тревожить пастухов набегами на стада? И еще сестры. Старшая сестра - злая. Она готова была убить коз, чтобы ей достались шкуры, дети сестры ее не заботили. Такой человек по душе Сакраму, он ей помог. Значит, его цель - мстить людям. Самому Сакраму с этой задачей не справится. И он находит злых людей, возносит их, чтобы они вымещали свою злобу на других. Вот какая у него цель.

А теперь еще вопрос. Почему Сакрам с тобой так откровенен? Ответ один - потому что ты никому не расскажешь, ты отсюда не уйдешь. На миг Ишану стало страшно, но он взял себя в руки. Три дня туда, три дня оттуда, день там. У меня есть семь дней и я уже достал халву. Семь дней я могу не беспокоиться, я в городе. Ишан вздохнул и пошел рвать траву...

Пока Маташ готовила еду, он наделал ей из пучков травы кукол. Невесть какие получились фигуры, но Маташ, когда увидела, руками всплеснула. Какие милые! Взяла их, стала кружиться, пританцовывать, петь. Ишан усмехнулся, нашел куст саксаула, вырезал маленький стол, чурбачки вместо стульев. Потом натянул кусок материи на прутики, получился маленький шатер. Радости девушки не было предела. Она посадила кукол на чурбачки, дала имена.

– Почему у меня раньше всего этого не было!

Тут она уже сама играла, за кукол слова произносила. Ишан сидел в стороне, улыбался, родной аул вспоминал. Потом очнулся - тишина, Маташ на него смотрит, глаз не отрывает.

– О чем ты сейчас думал?

– Я?
– смутился Ишан.
– Думал, не испортится ли халва.

– Я ее в тень положила, но лучше бы тебе ее съесть самому.

– Я не голоден.

– Разве халву едят от голода?

– Я просто не хочу.

– А если я попрошу?

– Я не хочу.

– А если я очень попрошу?

– Говорю же, не хочу.

Она закусила губу.

– Ты все время о ней думаешь. Тело твое здесь, мысли там. Как мне сделать, чтобы ты думал не о ней, а обо мне?

Ишан смутился, но ответил.

– Возьми ее лицо, ее тело, ее сердце, ее мысли...

– Даже отец не сможет этого... Но, может, мне попросить его, чтобы ты потерял память?

– Тогда я стану таким, как Шамсин.

Маташ отвернулась. Ишан готов был поклясться, что в глазах у девушки слезы.

– Есть хочешь?

– Хочу.

– Пошли.

Он опять уминал за троих. Маташ ела мало, смотрела на него.

– Почему ты так много ешь, больше, чем отец?

– Ты действительно ничего о нас не знаешь?

– Мало... Только то, что издалека, с высоты вижу.

Догадка озарила разум Ишана.

– Так ты... беркут?

– Отец иногда берет меня на прогулку. Но это редко бывает.

Ишан задумался, а потом рассказал ей о бедных и богатых, о чиновниках и судьях, о налогах. О том, как иногда единственной пищей бедняка является вода из арыка...