Half-Life 2
Шрифт:
– Теперь – да, – Барни в задумчивости прошелся по комнате, – Невесело… Ни, и что Консул хочет с этим делать?
– Он послал меня сюда, чтобы навести хотя бы подобие порядка. Консул приказал мне поговорить с начальством "Гражданской Обороны" города.
– Купер, – сказал Калхун, останавливаясь, – Послушай, а тебе никогда не лезли в голову эти мысли? О том, что он лишь оттягивает неизбежное.
– Ты это сейчас о чем? – напрягся офицер СЕ121007.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Вспышки неповиновения – уже каждодневное явление. Повстанцы основали десятки своих опорных пунктов. Я не хочу сказать, что это правильно.
– Ты хочешь сказать, что массовое восстание неизбежно? Я и так понимаю это.
– Жаль только, что Консул этого не понимает.
– Консула мы с тобой критиковать не вправе, – отрезал офицер, – Он знает, что делает. Эти люди лишь пытаются разбить лбом стену.
– Понимай меня как хочешь, Купер, – проговорил Калхун, – Но мне кажется, что я понимаю их. Мы отняли у них дом. И они будут драться за него до последнего.
– Калхун, что ты мелешь?! – напрягся СЕ121007, – Альянс не отнимал у них дома. Он построил для них лучший мир, сдвинул человеческое существо с мертвой точки эволюции!..
– Послушай, – оборвал его Барни, – Ты никогда не задумывался, почему я никогда лично не провожу допросы? Никогда не задумывался, почему я пресекаю любой беспредметный допрос, любое беспричинное избиение граждан? Потому что я всегда чтил законы войны. А на войне с пленными принято обращаться с уважением. Уважать сына своей страны за то, что он бился до последнего, а не смешивать его с грязью.
Офицер СЕ121007 резко встал и тоже прошелся по комнате.
– Закон войны состоит в другом, – наконец остановился он, – Победитель получает всё. Да, наши меры жестки, но эти меры – необходимы! Ты сидишь тут и рассуждаешь, а в Нова Проспект граждане, вооруженные пистолетами, поднимают бунт! Вот, что бывает, если ослабить хватку!
– А ты никогда не думал, что именно эта "хватка" и провоцирует бунты? – мрачно усмехнулся Барни.
Офицер СЕ121007 пристально посмотрел на Калхуна.
– Ты говоришь опасные вещи, – сказал он, – И хорошо, что тебя сейчас никто не слышит!
– Я все же надеюсь, что Ты меня услышал, – отвернулся Барни, – Просто подумай над этим.
Офицер СЕ121007 одел шлем скафандра и положил руку Калхуну на плечо.
– Отведи меня в управление "Гражданской Обороны"…
…Солоноватый морской воздух сразу же ударил в лицо. Лучи высоко поднявшегося солнца уже припекали довольно ощутимо. Плещущееся справа море было спокойным и серым. Волны не набегали на выжженный солнцем песок, который когда-то был дном этого моря. Одинокие грязные чайки вдалеке носились над водной гладью. А слева были лишь песок и отвесные скалы, поросшие редким сухим лесом на самом верху. Фриман вышел на деревянный помост, укрепленный над пляжем. Было видно, что когда-то весь этот пляж был частью моря, а эти скалы вдалеке – крутым берегом. Этот помост был пирсом, теперь же этот деревянный мост на опорах поднимался над песком, оканчиваясь примерно на высоте трех метров от бывшего дна. Гордон, привыкший сразу оценивать обстановку, в которой оказался, оглянулся назад. За ним было лишь здание цеха и расположенные вдоль "берега" портовые пустые причалы и грузовые контейнеры. Впереди, по левую сторону от пирса, на высоких балках стоял портовый подъемный кран для разгрузки прибывавших сода когда-то кораблей. Теперь этот кран, как и пирс и все остальное стояли на опорах высоко над
Фриман медленно пошел по пирсу – она сразу заметил стоящий впереди багги. Гордон, оглядываясь, подошел к своему новому транспорту. На вид эта машина выглядела, мягко говоря, необычно. Как ни гадал Фриман впоследствии, он так и не понял, где у нее расположен двигатель. Казалось, багги состоял лишь из корпуса из арматуры, сидения и руля. Но так казалось лишь на первый взгляд. Гордон еще заметил, что корпус сделан наподобие гоночных автомобилей "старого мира" – массивные, почти квадратные формы не позволили бы водителю удариться обо что-нибудь, даже если бы багги перевернулся.
"Обычная машина, – решил для себя Фриман, – А вот что эти ребята тут делают?", – и он подошел поближе к парню, стоящему возле большого станкового пулемета странного вида. На другом конце песочного пляжа, на одном из причалов стояло еще два таких стрелка.
– Это что, – спросил Гордон, обращаясь к парню, – Здесь такая серьезная охрана?
Парень недовольно оторвался от пулемета, но, увидев Фримана, оторопел.
– Ну, да, – наконец проговорил он, всматриваясь в лицо Гордона, – Сейчас у муравьиных львов жор, поэтому приходиться не поворачиваться к пескам спиной…
– Эй, там, не спать! – заорали вдруг с того конца пляжа, и Фриман услышал мощные выстрелы.
Парень, охнув, припал к своему пулемету и, метнув взгляд вниз, тоже открыл огонь. Фриман мельком глянул на остальных стрелков, и машинально посмотрел вниз. И даже захотел протереть очки. Ему казалось, что он бредит.
Из вспухающего на глазах песка на свет стремительно выбирались какие-то совершенно невообразимые существа. Фриман увидел сначала лишь множество острых лап, пронзивших песок. Первое существо так и не смогло вылезти – выстрелы убили его, когда оно было еще под песком. Но паре других удалось выбраться. Такого Гордон еще никогда не видел. Четыре членистых и острых ноги, голова под мощным хитиновым щитом, небольшие перепончатые крылья, как у жуков… Эти жуткие насекомые были просто гигантскими – ростом почти по грудь Фриману. Гордон, оправившись от мгновенного шока, поднял свой автомат, но парень за пулеметом тронул его за руку.
– Не надо, Доктор Фриман. Справимся!
Гордон дождался, когда дождь пуль превратил насекомых в гору залитого жижей хитина, и проговорил, кивая на останки:
– Это у нас теперь такие большие клопы?
Парень сначала серьезно посмотрел на него, словно Гордон сказал несмешную шутку, но все же ответил:
– Да разве это больше? Мирмидонты намного крупнее…
Но внезапный громкий женский голос прервал его:
– Здравствуйте, мистер Фриман! Машина уже готова.
Фриман быстро огляделся – голос шел из мегафонов, установленных на столбе. От него шел кабель к подъемному крану, который уже начал поворачиваться. Фриман, махнув рукой женщине в кабине крана, подошел к багги.
– Садитесь, и я опущу вас на пляж.
Гордон осторожно сел, найдя кресло весьма удобным. Правая и левая перекладины корпуса не давали выпасть при крутых поворотах, верхние – при аварии. Гордон вдруг заметил укрепленную рядом с рулем гауссову винтовку – она была почти точно такой же, какая была у него в "Черной Мессе"! Фриман, непонятно почему обрадовавшись, огладил ее корпус, роторы и стартеры. Ну, хоть что-то не меняется!