Чтение онлайн

Лобстер зевнул, потянулся. Делать было нечего. Решил «размяться» на компьютере. Подошёл к шкафу, потянул в сторону зеркальную дверцу и тут же отпрянул… На стуле перед компьютером, запрокинув голову, сидел Никотиныч. Его руки были связаны сзади ремнём. Компьютер тихонько работал, на экране монитора неторопливо вращались цветные замысловатые фигуры заставки. Ещё не веря, что Никотиныч мёртв, Лобстер осторожно подошёл и заглянул ему в лицо. Его глаза были широко открыты. На лице застыла гримаса боли, а в уголке рта запеклась кроваво-розовая пена.

Лобстер

прикрыл ладонью рот и бросился к туалету. Его вырвало. Потом он проверил, закрыта ли входная дверь, умылся, прикрыл створку шкафа, чтобы не видеть покойника, снял трубку телефона и набрал номер.

— Хэ, я у Никотиныча. Он… здесь… он… мёртв!

Лобстер сидел в машине Хэ, закрыв лицо руками. Китаянка смотрела на него сочувственно.

— Я уходил, я ему сказал… если совесть есть, пускай берёт…. и он мёртвый, — глухо сказал Лобстер, не отрывая рук от лица, и тяжело, со стоном, вздохнул.

— Его пытали, — произнесла Хэ тихо. — Если бы ты мне сказал вчера…

Лобстер отнял руки от лица, посмотрел на Хэ безумным взглядом.

— Это не просто так. Нужно узнать, снял он деньги или нет. Когда я уходил, терминал был открыт и коды взломаны.

— Хорошо, узнаю, — кивнула китаянка. — Я отвезу тебя домой. Тебе сейчас нужно обязательно поспать. И больше ни шагу без охраны.

Лобстер обречённо кивнул. Хэ тронула машину с места.

Китаянка вставила в автомагнитолу кассету, из динамиков полилась красивая плавная мелодия.

— А теперь закрой глаза и как следует подумай, кто ещё мог знать о готовящемся взломе.

— Миранда, — не задумываясь, ответил Лобстер. — Это дочь Никотиныча.

— Юля?

— Да, я запер её в ванной, перед тем как уехать к Никотинычу. Вернулся — её не было.

— Нужно её обязательно найти, — сказала Хэ. — Какая она из себя?

— Куртка дутая, сапоги или ботинки — не помню, джинсы — в общем, обычная. Раньше она другая была. — Лобстер грустно улыбнулся.

Хэ посмотрела на него подозрительно.

— Где она могла остановиться?

— У матери, наверное. В Тушине. Да, точно, в Тушине, — кивнул Лобстер.

— Хорошо, мы её разыщем, если, конечно…

— Что «конечно»? — спросил Лобстер.

— Ничего. Кто ещё?

— Ты. Больше никого.

— Я и больше никого, — задумчиво произнесла Хэ. Они подъехали к его дому на «Бабушкинской».

— Ничего, если я поднимусь к тебе на пять минут? — спросила Хэ.

— Странный вопрос, — пожал плечами Лобстер. — Конечно, можно.

Китаянка, бесшумно ступая, обошла комнату.

— Что ты делаешь? — устало спросил Лобстер. Хэ выставила на середину комнаты стул.

— Сядь сюда и не мешай! — приказала она Лобстеру.

Лобстер послушно опустился на стул, стал с интересом наблюдать за действиями Хэ. Она внимательно оглядела мониторы, клавиатуру, подняла со стола настольную лампу и перевернула её вверх ногами.

— Ну а это что? — Хэ держала

в руке бесформенный кусок жевательной резинки.

— Жвачка. Я, наверное, прилепил, — вздохнул Лобстер.

— Нет, это не ты прилепил. И не мы, — мотнула головой Хэ. Она переломила жвачку. Внутри оказался крохотный чёрный микрофон. — «Жучок». Будем искать дальше.

Тщательно обследовав комнату, Хэ перебралась на кухню. Там был найден ещё один «жучок», вмонтированный в крючок для полотенец.

— Ну, теперь ты понял? — спросила Хэ, показывая Лобстеру второй «жучок».

— Нет, — честно признался Лобстер.

— Тебя «слушали», но не мы, а кто-то другой. — Хэ посмотрела на вентиляционное отверстие. — Знаешь, когда я училась, нам рассказывали, что в старых домах раньше были большие вентиляционные шахты со скобами, по ним можно было залезать как по ступенькам. И был такой человек, который вечером забирался в эту шахту и лазал по этажам, записывая в блокнот, кто что говорит. А потом глядишь — и нет человека. Извини, — опомнилась Хэ. — Да, что-то ты совсем неважно выглядишь. Давай-ка ложись. А «жучки» мы поставим на место — могут пригодиться.

Хэ уложила Лобстера в постель, дала ему снотворного. На прощание поцеловала в губы и, как маленького, погладила по голове.

— Спи, а вечером я к тебе заеду. Может, кое-что прояснится.

Лобстер закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон. Сны ему снились, но он их тут же забывал: воспалённые мозги требовали полноценного отдыха.

Проснулся он, когда было уже темно. Открыл глаза, увидел сидящую за компьютером китаянку. Хэ нажимала на клавиши и хихикала. Лобстер поднялся с постели, подошёл к девушке, взглянул на монитор. На экране пластилиновый человечек плевался водой, стараясь попасть в трубы органа.

— Вчерашний день, — сказал Лобстер. — Отстой.

— Деньги он не снял, — сказала Хэ, не отрываясь от монитора. — Дочери дома нет, пропала. Мать ревёт, заявила в милицию. У неё заявление не берут: говорят, погуляет — вернётся. Все контакты мы уже выявили, по знакомым прошли. Никто её не видел, не знает.

— Плохо, — нахмурился Лобстер.

— Ищем, ищем, — произнесла Хэ. — От тебя, Лобстер, одни проблемы.

— Значит, Никотиныч деньги не взял. — Лобстер грустно улыбнулся. — Я всегда знал, что он настоящий мужик.

— Сегодня тебе снова придётся войти в банковский терминал, — произнесла Хэ.

— Зачем? — удивился Лобстер. — Меня же засекут.

— Неважно. Так надо. Нам с тобой срочно нужны деньги. Ты меня понял?

Лобстер изумлённо смотрел на Хэ. Она выложила на стол «компашку» с ключами, дискеты, оставленные им у Никотиныча, отодвинулась от монитора.

— Давай работай.

Лобстер пожал плечами и сел за компьютер.

Через восемь минут он вошёл в терминал. Собирался открыть один из счетов, но Хэ накрыла ладонью его руку и отрицательно мотнула головой — не надо! Теперь наконец он понял, что она задумала.