Чтение онлайн

"Вези меня, извозчик, по гулкой мостовой, А если я усну, шмонать меня не надо..."

Утром меня разбудил Медведкин (мне нужно было с ранья ехать домой, чтоб отправиться с предками на дачу). Я, еще не проспавшийся, вспомнил, что накануне блевал, и пошел во двор посмотреть свою блевотину, уточнить, не много ли ущерба нанес косокинской усадьбе. Но пошел почему-то не на огород, где вместе со мной блевала Будашева (ее первая серия), а заглянул в пустую двухсотлитровую бочку у крыльца, наивно рассчитывая найти там свою блевотину. Почему-то меня это сильно тревожило. (И потом, придя после праздников в институт, я слегка опасался встречи с Косокиным:

не станет ли он ругать меня за заблеванный огород. Он не стал. Не заметил. Или не опознал блевню). Но Медведкин, вышедший за мной на крыльцо, увидев, что я смотрю в бочку, спросил:

– Ты что, пить хочешь?

– Ага, - ответил я, чтобы скрыть свой подозрительный интерес к поискам блевотины.

Медведкин взял ковшик и пошел в дом искать воду. Там он нашел в рассветном полумраке помойное ведро с водой, куда Косокин бросал блевотную тряпку (за Будашевой с пола убирал), набрал ковшом воды, добрая душа, и принес мне. Я как-то незаметно для себя выпил этот ковшик и по рассветному холодку направился к станции. Всю дорогу до Москвы проспал. Помню еще, пытался войти в метро на Ленинградском вокзале со стороны выхода и долго и тупо смотрел на захлопнувшийся турникет. В метро спал. А, идя от метро к дому, у булочной встретил одноклассника Наумова, он спросил:

– Откуда ты такой?..

Сам Наумов, наверное, шел в такую рань откуда-нибудь с блядохода.

Окончательно моя голова прояснилась только когда я подошел к двери квартиры.

А водка тогда стоила 4.12.

Второй раз я набрался до положения риз со своей двоюродной сестрой на ее даче. Мы туда отвезли продукты для поминок и решили вечерком слегка промочить горло. И ужрались в жопу. Оба.

Сидели, пиздели за жизнь, и хуячили водку 100-граммовыми стаканами. С течением водки наша беседа приобретала характер все более путаный. Кончилось все это блядское безобразие далеко за полночь, когда мы решили погулять по ночной деревне. Я немножко поблевал по пути, а мало что соображавшая Галя перманентно спрашивала, видимо мгновенно забывая свой вопрос:

– Саш, тебе что, плохо?

Мне плохо!? Мне плохо!? Да мне пиздец!!!

...Конечно плохо, если человек блюет...

Потом Галке ударила моча сходить к подруге. Мы пошли, качаясь тонкою рябиной. Проснувшаяся подружка увидела наше трудное состояние и пошла провожать нас обратно до дома.

А наутро вся деревня говорила, что мы с Галей ночью бродили пьяные как качающиеся приведения.

Третий раз я хорошо назюзюкался в доме отдыха им. Владимира Ильича, на озере Сенеж. Наша банда в полном составе плюс Вова Моренблит из параллельной группы отдыхали там на зимних каникулах. Но Сенежу необходимо посвятить целую главу. И я посвящу этому целую главу. И я так и назову ее - "Сенеж". И вот она, эта глава...

Наша бандитская жизнь делится на несколько этапов. Они все называются по местам и времени пребывания: Запор, Картошка, Жопа (лагеря), Магнитогорск, Строяк, Диплом, Медведиха, Пицунда. И один из этапов - Сенеж.

...К Владимиру Ильичу мы приехали со своими лыжами. Это было зимой 1985 года. В застой. Последняя зима застоя, унесенная ветром. До апрельского пленума 1985 года, до Оша и Ферганы, до Ельцина и Лигачева, до Цхинвала, Молдовы, Гамсахурдия. До Берлинской стены. До гуманитарной помощи и Абхазии, и Жириновского, и Гайдара.

До антиалкогольного Указа.

Еще в поселковом магазинчике при доме отдыха вовсю стояло вино. "Лучафэр". "Мэргэритар". "Вечерний звон" в ушах. С тех пор я знаю: в мою сине-красную сумку, подаренную мамой, входит ровно 10 бутылок по 0.7. [9] А что еще вам сказать?

Многие охотники любят фотографироваться на фоне

заваленных зверей. А мы на Сенеже по очереди снимались на фоне поверженных бутылок. Я - и 12 пустых бутылок в ряд. Яшка - и 12 пустых бутылок в ряд. Баранов - и 12 пустых бутылок в ряд. Бен - и 12 пустых бутылок в ряд. (Потом мы их сдали и купили еще винца).

Уставали, однако, охуенно... Хотя комнаты были оформлены хорошо. На стенку мы даже повесили большой график попоек, расписали дозы в лигрылах. Графа "план", графа "факт". Крестиками отмечали выполнение ...

На стенках лозунги приспособили: "Уничтожайте бронтозавров - разносчиков заразы!" "Резиновый игуанодон - лучший подарок вашему ребенку". Кстати, насчет игуанодонов. На лампу мы повесили развернутые презервативы. Штук 5. На каждом написали инструкцию по пользованию. Что-то типа "...и надеть на хуй".

На входной же двери перманентно висело объявление, прилепленное барановскими соплями:

"ТИХО! ИДЕТ ПОПОЙКА!"

Но уставали, конечно, охуенно. До обеда - лыжи, спорт, оздоровление, после обеда - штопор, вино, оздоровление. Однажды пошли мы через озеро Сенеж на лыжах,прям по льду. (Это я всех подбил, хуежопый). Шли на некотором расстоянии друг от друга (это я подучил), чтоб в случае чего, не ухнуть под лед всем сразу. Дошли до той стороны, потыкали в нее лыжными палками и попиздюхали обратно. Именно попиздюхали. Ибо началась пурга, берегов не видно. Лыжи, видимо, от близости воды, скользить по снегу перестали, и снег начал сугробами прилипать в ним. Мы не катились, мы просто переступали, как при ходьбе, волоча пудовые кандалы. Вымотались в ебаный рот. У меня потом, когда вино разливал, руки от усталости тряслись. Так устал.

Моренблит познакомил нас с бабами, с которыми сидел за столиком в столовой. Ведь мы-то - наша банда - сидели в полном составе отдельно, за четырехместным столиком. Баранов сидел у хлеба, и когда мне нужен был кусочек, я спрашивал:

– Баран, ты пиздатый чувак?

– Пиздатый.

– Тогда дай хлеба. [10]

В конце концов Баранов привык, и когда я раскрывал рот о пиздатости, он уже машинально тянулся к хлебнице...

Моренблит, я говорю, познакомил нас с бабами со своего стола. (От нашего стола - вашему столу). Значит, Амина - симпатичная татарочка, но, к сожаленью, с большой жопой; Лида Сазонова - подруга Натальи Беловой; и сама Наталья Белова - будущая жена Баранова.

Три штуки.

...Ведь что такое судьба? Я ебу. Говорят, индейка. Хуй там! Целый индеец! Кто бы мог подумать, что те девчонки, с которыми познакомил нас Вова Моренблит... Что все так обернется. Ой, блядь...

Девки жили в комнате № 304. Эту цифру мы все запомнили надолго. Да хули, ептыть - навсегда! С тех пор и на веки у всей нашей банды, кроме Баранова, один шифр для вокзальных ячеек автоматических камер хранения и прочих кодовых замков. Куда бы мы ни ехали, вместе ли, порознь ли, везде, закидывая шмотки на пару часов в камеру хранения (чтоб без вещей свободно погулять до поезда или автобуса, поскольку сидеть на кулях в грязном зале - провинциальный быдлизм и плебейство), - везде и всегда мы набираем на внутренней стороне дверцы единый пароль Вселенной - "Б-304". Бляди из 304-й комнаты. Хотя в блядстве они не были замечены, справедливость требует это отметить. Но ведь можно расшифровать и нейтрально: бабы из 304-й. [11]