Гяур
Шрифт:
Надгробие свобод былых!
Могучих повергал ты в страх,
А что осталось? Только прах!
Эй. жалкий раб! Ты позабыл
О грозной славе Фермопил,
А этот берег? чем он был?
И ты, свободы рабский сын,
Забыл, что это - Саламин?!
Так сделай память давних дней
Живою славою своей,
В душе,
Отваги дедовской огни!
Да, ты и себе их разожжёшь,
И деспотов охватит дрожь,
Восстань! И жизнь отдай в бою,
Надежду завещай свою
Потомкам, пусть на смерть идут,
Иначе - от стыда умрут!
Был за свободу поднят меч,
И тот, кому в сраженье лечь
Пришлось, кто кровью истекал -
Борьбу потомкам завещал,
И как бы не была трудна,
Победой кончится она!
О, Греция! Свидетель в том
Один твой день! И этим днем
Бессмертье заслужила ты!
А все цари, что с высоты
Во мрак забвения судьбой
Низвергнуты? Лишь прах седой
Потомкам вечность сохранит
Во мгле безвестных пирамид.
Всеобщим роком пощажен
Лишь твой герой: воздвигнул он
Столп вечной славы над собой,
Столп выше гор земли родной:
В бессмертных песнях старины
Для нас живут твои сыны!
Как проследитъ за шагом
Твоё паденье? Ведь не враг
Тебя сломил, а ты сама,
Под ставив шею для ярма
Унизила свой дух навек.
Так раболепный человек
Рад цепи на себе замкнуть,
Тирану открывая путь.
А те, кто ходит в эти дни
Рабами по земле своей,
Что смогут рассказать они
О славе легендарных дней?
Нет больше среди них людей,
Достойных родины своей!
Где души пламенные их,
Что звали из долин твоих
На подвиги бойцов?
От колыбелей до могил
Они без чести и без сил
Ползут, рабы рабов.
Любой порок и грех людской
Владеют низменной
Нет больше доблести в сердцах,
Нет человечности в глазах,
Одним прославился в наш век
Торгаш коварный, - хитрый грек:
Лишь древней ловкостью своей
Известен он среди людей,
И к голосу свободы глух
Его забитый, рабский дух.
Ярмо ему не враг, а друг
О нём жалеть не стану я.
Вот повесть мрачная моя,
И первый, кто её слыхал,
Не зря, поверьте мне, рыдал.
Вдали темнеет синь морская.
И тень, с прибрежных скал сползая.
Растет, пугает рыбака.
И кажется издалека
Что лодку там укрыл пират.
Рыбак поворотил назад,
И хоть уловом отягчен,
Н весла налегает он,
Пока далекий Порт Леон
Огней слепящие лучи
В восточной расплеснёт ночи.
Чей чёрный конь летит как гром,
И эхо гулкое кругом
То стуком кованых копыт
В ущелье диких скал кружит,
То звонкою уздой звенит?
Весь в пене конь, он словно вал
Прибоя у прибрежных скал.
Смолкает и морской прибой,
Но всадник позабыл покой:
Ничтожны бури всех морей
Пред бурею в груди твоей,
Гяур, безвестный назарей!
Но вижу я в чертах твоих
След потрясений роковых,
Ты юн, но бледный, мрачный лик
Страстями опален, и дик
Озлобленно горящий взор.
Вот он скользнул как метеор,
Я понял: ненависть и страх
Внушит османам этот враг.
Всё ближе он, его полет
Мой изумленный взгляд влечет.
Как демон в полуночный час
Промчался он и скрылся с глаз,
Оставив до скончанья дней
Тревожный след в душе моей,
И топот черного коня