Чтение онлайн

— Устал? — спросила девушка

— Да, немного… Секунду! — я похлопал себя по карманам, но телефон не нашел.

И где я его потерял? Пробежался взглядом по столу, полкам, комоду. Телефона не было.

— Спасибо, что приютили меня, — выговорил я, рассматривая хозяйку.

Она была какой-то… слишком чистой что ли? Ухоженные соломенные волосы, гладкое лицо, кожа рук. Ни одной морщинки, складки или прыщика на лице. Она была красивой, хоть я и не привык видеть девушек в таком старье.

— У тебя рана, — сказал она и поправила что-то в переноске.

— Да-а-а…, — замялся я, глядя на пропитанную насквозь штанину. — Пустяк… поцарапался в лесу. Простите,

а давно я здесь?..

— Я принесу тебе воды, — она вдруг встала и ушла.

«От воды я действительно не отказался бы» — подумал я. Но тут же здравое мышление начало подсказывать мне, что что-то здесь не так. Я вообще в сознании или?.. Я прихлопнул себя по щеке и ущипнул за руку. Боли почти не почувствовал, потому что в сравнении с болью в ноге хлопок и щепок были сущими пустяками. Нога болела так, что хотелось выть. Нет, я не спал и не был в отключке. Что за херня происходит? Почему эта девушка одна в заброшенном доме? Может её бросил жених? Или она прячется от кого-то, как и я? По национальности, вроде, русская, но в жизни всякое бывает. Может, её ребенок не должен был родиться? Или она родила от того, от кого не должна была рожать? Во всяком случае она мне помогла… Почему я не видел свет свечей снаружи?

Сильнее обычного кольнуло в ноге. Я засунул палец в дырку, разорвал её чуть шире и заглянул в рану. Твою мать… Это было настоящее огнестрельное ранение — черная дырка с разорванными краями, из которой сочилась кровь.

— Вот!

— А?!

Она стояла всего в метре от меня и протягивала железную кружку. Я вздрогнул. Вблизи её кожа показалась мне слишком уж белой и слишком гладкой.

— Пей!

Я взял кружку. Поднес воду ко рту и почувствовал запах гнили. Старая зеленая кружка с загнутыми наружу краями и толстым слоем краски, которая местами отслоилась. В воде плавали какие-то частички. Было похоже, что её достали из запущенного колодца. Не из того ли, что я видел на улице?

— У вас, случайно, нет телефона? — спросил я и поставил кружку себе на колени.

— Пей воду.

Она не сводила с меня глаз. Мой желудок ещё не успел отойти от шашлыков, а тут…. Пофигу! Пить хотелось ужасно, да и отказывать спасительнице… Я сделал первый аккуратный глоток и почувствовал сладковатый привкус. Сладкая и вонючая вода была ещё и теплотой. Задержав дыхание, чтобы не заляпать её чистые одежды, я сделал ещё один глоток, а затем, притворившись, что спешу, пролил большую часть себе на бороду и замочил футболку. Девушка улыбнулась и вернулась на лавочку возле стола. Младенец в её переноске не подал ни звука — крепко спал.

— Так, у вас не будет телефона? Меня ждут друзья, и я…

— Ты здесь один.

— Да, но… там снаружи бы полицейский, — сам не знаю почему, я это сказал.

— Он ушел.

— Ясно.

— Я бы не впустил тебя, если бы ты был не один.

— Впустил?.., — у меня запершило в горле, и я покашлял. — Спасибо за всё, но я, пожалуй, пойду.

— Нет, — сказала она, и всё изменилось.

Как и в предыдущий раз это было похоже на провал в памяти. Я моргнул, и в этом промежутке времени что-то случилось. Сердце бешено колотилось, я впился руками в покрывало. Комната изменилась. Деревенское убранство куда-то делось. Исчезли стулья, столы, комоды. Исчезли не полностью, а стали старыми, ветхими, наполовину разрушенными. С пола пропал ковер, а вместо ровной доски под ногами зияли гниющие дыры и поеденные вредителями балки. В комнате не было ни окно, ни дверей. Возможно, они и были, но больше я их не видел. Со всех сторон комната была завешена тряпьём.

Покрывало, которое я сжимал в руках, оказалось обрывком брезента, что укрывал ржавые пружины солдатской кровати. Внутри стоял удушающий смрад чего-то тухлого и гниющего. Бордовый шарф-переноска с младенцем валялся в метре от моих ног. Младенца внутри не было, лишь — скомканные куски ветоши. Я скользнул взглядом по дырявому полу и поднял глаза на девушку. И её не было… На деревянном ящике сидел кто-то… Не человек… Существо, лишь отдалённо на него похожее… Лицо этой твари было наполовину сгнившим, а оголённая лобная кость выпирала далеко вперед. В шее зияла глубокая язва, сквозь которую я видел белые зубцы шейных позвонков. Остатки кожи были серыми, а жизнь в этом существе выдавали лишь светящиеся красные глаза.

— Всё в точности, как в древних писаниях, — сказало оно.

Проглотив слюну, я помотал головой. Затем, вспомнил, что нужно делать, и несколько раз медленно моргнул. На этот раз ничего не изменилось. Дико болела нога, как бы напоминая о моём присутствии здесь и сейчас, а полуразложившаяся тварь сидела напротив и говорила.

— Сейчас уже мало кто так делает, — оно было хриплым и сиплым. — Возле дороги — это да, запросто. На трассах, в мотелях, в темных подворотнях, в глухой промзоне, да где угодно! Но это — чистая классика.

Оно улыбнулось, показывая острые зубы, и почесало бороду высохшей когтистой рукой. Я кое-как заставил свои руки отпустить брезент и снова прошелся по карманам. Телефон не появился.

— Изначально ведь они все были женщинами, — красные зрачки устремились в потолок. — Во всяком случае так говорил Петр, а уж лучше его знать некому. Вот они и выкручивались, как могли. Незнающие собственной силы, но голодные. Хе-хе! Женщины могут быть намного коварнее нас, если это нужно для достижения целей, а если на кону стоит их жизнь…

— А где?.., — я показал пальцем в него, а затем опустил глаза на переноску. — Младенец и девуш…

— Теперь-то мы знаем, что это было лишь вопросом времени, а тогда женщины боялись. Им нужна была еда… Вот и приходилось. Очаровательный облик, гостеприимство, зачарованный напиток и только потом — трапеза. В целом это даже забавно — отдать дань уважения предкам.

— Кто ты?

— Меня зовут Эгон, я — гуль из семьи Циада, и я здесь, чтобы полакомиться твоей плотью.

— Это какая-то шутка? Тебя подговорил, Марк или?..

Позвоночник Эгона затрещал. Он выпрямился и теперь почти касался макушкой потолка. Открыл рот. Между зубов, похожих на акульи, высунулся язык — сорокасантиметровая плетка с черным наконечником, точно наконечник стрелы. Я либо в отключке, либо Теплый, конченый мудозвон, подсыпал какого-то дерьма в шашлык.

— Тебе выпала большая часть — сыграть роль в этом маленьком представлении. Но больше ждать я не могу. Яства так и льются из тебя, сводя меня с ума, — гуль уставился на мою ногу, облизнулся и подался вперед, расставив в стороны когтистые лапы. — Пожелай мне приятного аппетита.

Я подал плечи вперед, как делал перед стартом на полосе. Вскрикнул, ступив на раненную ногу, подхватил шарф-переноску и подбросил. Повязка прилетел гулю на морду. Он замешкался и потратил пару секунд на то, чтобы скинуть её на пол. Я вцепился в дужку армейской кровати, вырвал её и ударил с размахом из-за спины, как бил кувалдой по поролоновому блоку. От удара в башке у твари что-то чвякнуло и хрустнуло. Он пошатнулся. Я замахнулся ещё раз и прицелился в затылок, намереваясь размазать его мозги. Эгон отвел мою руку в сторону и положил лапу на плечо.