Чтение онлайн

Проехав ещё несколько десятков метров, они увидели постового гаишника, стоявшего на обочине рядом со своей машиной с жезлом в руках и явно поджидавшего их. Испуганные мальчики остановились рядом.

– Так-та-а-а-к! Юные велосипедисты-акробатисты, значит, тут у нас. Создаем, значит, аварийную обстановочку. Ваши, значит, документы.

– Лыбы, знацит, съели, – не моргнув глазом, ответил Игорёк, который уже пришёл в себя после случившегося.

– Эти, значит? – уточнил гаишник, глянув

на рыбу, сушившуюся на велосипедах.

– Эти, – кивнули мальчики и хором добавили. – Значит.

– Значит, с рыбалки едем, – продолжал выспрашивать гаишник. – И куда, значит, едем?

– Дамой, знацит, – продолжал выдумывать Игорёк.

– А родители, значит, знают про ваше загородное турне?

– А ладители, знацит, папласили нас атвести лыбу дамой, а сами на лыбалке астались.

– Та-а-к, а балов'aться, значит, на дороге вас тоже родители попросили?

– Не-е, – насупился Игорёк и вздохнул. – Эта я сам. Па собственай, знацит, иницитиве.

– А ну-ка скажи мне, значит, по собственной «иницитиве», кто бы сильно плакал, если бы ты попал в аварию?

Игорек опустил голову, стал ковырять в носу и громко сопеть.

– Мама и папа.

– А еще, значит?

– Я. С мамой и папой.

– Та-а-к. А еще?

– Вадитель глузавика.

– Правильно. А ещё, значит, кто?

– А кто есё? Не знаю.

– А ещё детки этого водителя грузовика. Потому что их папу посадили бы в тюрьму за то, что он сбил ребёнка. Тебя, то есть. Вот так, значит.

Игорёк громко заревел.

– Я не зна-а-л! – сквозь слёзы протянул он. – Я бы тада памог ему убезать из тюлмы!

– А кто бы тебе помог, значит, убежать потом от этого водителя?

Игорёк разревелся во весь голос.

– Я больсе не бу-у-ду ба-а-ловаться на далоге! Цесно. Я плавду гавалю.

– Так. Залезайте в машину, а я пока ваши транспортные средства в багажник засуну. Поедем в город.

Гаишник снял с велосипедов рюкзаки и засунул их машину. Сами велосипеды он положил в багажник. Все сели в машину и поехали в город.

Друзья, удрученные случившимся, хмуро сидели на заднем сиденье.

– Куда мы едем? – тихо спросил Гучок.

– На кудыкину голу, собилать памидолы, – глубоко вздохнув, ответил Игорёк. – В милицию, навелняка. А патом нас атвизут к сталым ладителям. Э-эх, законцился паход за зеланиями. Мецьта не сбылась. Всё из-за миня.

– Ладно, не хнычь. Лучше, подумай, что нам делать, чтобы мечта сбылась.

Они замолчали. Вдруг Игорёк громко сказал:

– Дядинька, мы вам неплавду сказали. Мы не к ладителям едем, а к Деду Малосу на севел.

– И зачем это вы в такую даль, значит, собрались?

– У нас к ниму дело есть. Хатим новых ладителей у ниво папласить.

–

Чего-о-о? Новых родителей? – оглянувшись, изумлённо переспросил гаишник. – Это чем же вам нынешние, значит, не угодили-то?

– Они всё решают за нас, – начал объяснять Гучок. – С кем играться, во что играть, что и сколько кушать, что одевать, как бегать и прыгать… Они постоянно говорят, что чем-то заняты, играют в какие-то непонятные взрослые игры и совсем забывают про нас. Когда нужно, их нет, а когда не нужно, они есть.

– А есё ани нам всё заплесяют, падавляют иницитиву и самастаятильнасть. А патом, када спахватываюца, узе позна. Лебёнки узе выласли и стали тляпками!

Гаишник молчал. «Лебёнки узе выласли…». Он вдруг вспомнил свою девятилетнюю дочку, которая видела его только по выходным. И то не всегда. Работа, квартира, ремонт, машина, дни рождения сотрудников, бани-сауны, охота, рыбалка, встречи с нужными людьми… Но в этой карусели дел, событий и лиц не было его дочери. «В каком же она классе?», пытался вспомнить он. «Кажется, третий закончила… Стоп! Когда её день рождения? Точно, в августе». Он лихорадочно стал вспоминать. «Семнадцатого… Нет, это у жены. А у неё восьмого… кажется…».

– … А к Деду Малосу луцьсе летом хадить. Пака типло. А у миня день лазденья двацатава августа. Нузна успеть велнутца аблатно, стобы палуцить пад'aлки. Атпустите нас, а?

– А, может, надо было поговорить, значит, с родителями, – начал гаишник. – Объяснить им…

– Пробовал, не помогает, – вздохнул Гучок. – Родители старше, поэтому считают, что знают обо всём лучше, чем мы. Они, даже, толком выслушать не могут, а только приказывают… Мне кажется, они меня не любят.

– Да что ты! Любят, конечно! – заверил, запнувшись, гаишник и добавил. – Только редко говорят об этом.

Они въехали в город и остановились возле магазина детских игрушек.

– Сидите здесь. Я сейчас приду, – приказал гаишник мальчишкам и пошел в магазин.

Через несколько минут он сел в машину с большой красивой куклой в блестящей упаковке.

– А у вас дочка есть? – спросил его Гучок.

– Есть, значит. Ей уже девять. Постарше, чем вы.

– А вы с ней, что, в куклы играете?

– Почему в куклы? – не понял гаишник.

– Ну-у… вы купили куклу, чтобы вместе с дочкой играть?

– Не-е-т, – растерянно ответил он и усмехнулся. – Я в куклы, значит, не играю. Она сама будет играть. Или с подружками.

– Купите, лучше, то, во что вы с ней вместе сможете играть, – посоветовал ему Гучок. – Например, настольный теннис.

– Или бадминтолт, – предложил Игорёк. – Када мне будит девять лет, я абизатильна науцюсь в ниво иглать. С папой.