Груз 209-А

Воздух горчил порохом, подванивал дымом. Враг рвался к провинциальному городку Заречье, но застрял, увяз в затяжных боях, не дойдя каких-то сорок километров до цели. Защитники города вторые сутки удерживали последний рубеж обороны на северном берегу, несли большие потери, испытывали нехватку боеприпасов и техники, но держались.

Широкая, полноводная река, как заботливая мать руками, обняла рукавами небольшой город-остров, скрывая его под плотным туманом. Зенитно-ракетные комплексы охраняли подступы, а в самом Заречье возводились баррикады, блокировались дороги.

Набережную

и порт бомбили, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось за рекой, в промышленной зоне Кункайс. Бесчисленные атаки бронетехники, пехоты и артиллерии глорианцев уничтожали все и вся на северном берегу. Клубы дыма, запах гари, распаханная земля и разрушенные здания. Фермы, молокозавод, складские постройки – все превратилось в горы битого кирпича и смрадные пепелища.

Штаб второй пехотной дивизии расположился глубоко под землей, в подвале сепараторного цеха. Круглые цистерны, баки из нержавеющей стали и трубы, бесконечные магистрали бездействующих трубопроводов и толстые кабели мертвой электропроводки. Задыхаясь, кашляя и чихая, тарахтел старенький раритетный генератор. Светились лампы под потолком, а большой голограф у дальней стены развернул карту промзоны Кункайс.

– Господа! – прикрикнул офицер с майорскими нашивками. – Попрошу минуту внимания. Начальник разведки дивизии вкратце доложит обстановку по всей линии фронта. – Экран разделился на четыре одинаковых квадрата, появились аэрокосмоснимки. Кривые линии окопов, разрушенные здания, речной порт и желтая полоса береговой линии. Гул разговоров поутих, но офицеры все еще переговаривались шепотом. К голографу вышел немолодой подполковник с указкой в руках.

– Господа офицеры! – хорошо поставленным голосом заговорил гость. – Не мне вам рассказывать, как обстоят дела на вашем участке. Именно левый фланг, на котором находится ваш полк, открыл брешь в обороне. И мне не понятно…

– Слыхали? Ему не понятно, – прошипел капитан в черной форме танкиста. – А вот мне все понятно. Из двух корпусов осталось пять машин. Где обещанные резервы, где танки?

– Егор Семенович, – так же тихо отозвался рыжеволосый полковник. – О чем ты говоришь? У меня и того меньше. Два дальнобойных орудия и это из шести-то артдивизионов. И как прикажете воевать – ни снарядов, ни орудий? Мне что, своей задницей прикрывать пехоту? Что они в генштабе думают?

– А что они могут думать? – прикуривая, заговорил офицер без знаков различия. Коротко стриженные волосы, грязное лицо, свежие ссадины на лбу и левой щеке. На коленях шлем-каска легкой брони, короткоствольный бачзер, на ремнях разгрузки два подсумка и шесть цилиндрических гранат. Пехотинец выдохнул облако дыма и прошептал: – Людей нужно спасать, уходить за реку. Отрежут, и все, крышка.

– Как уходить? На чем? – Егор Семенович, «артиллерист», придвинулся к пехотинцу. – Глорианцы хозяйничают в небе. Город бомбят. Летунов похуже нашего прижали. А мы только и можем, как… – Артиллерист махнул рукой. – Летуны не пробьются. По воде? Паромы уничтожены. Как уходить?

– Господа! Я вам не мешаю? – Начальник разведки повысил голос. – Александр

Павлович?!

– Я! – выкрикнул пехотинец, вскочил, пряча за спину сигарету.

– Сколько у вас бойцов?

– Неполных три батальона.

– От спецов были новости?

– Так точно. Наблюдатели засекли три подрыва в квадратах пять и двенадцать. – Пехотинец бросил окурок, а Егор Семенович, «танкист», его растоптал.

– Да-а-а, не густо, – подполковник взглянул на зеленое пятно верхнего снимка. – Пятый квадрат, взлетно-посадочная площадка. Двенадцатый… – Взгляд сместился левее. – Центр связи. Будем надеяться, что оставшиеся две группы выйдут к объектам и…

– Никак нет! – выкрикнул пехотинец. – Не выйдут.

– Что? – подполковник зыркнул из-под бровей. – Почему?

– Радиоперехват, – пояснил офицер. – Накрыли спецов. Обе группы.

– Да, уж. – Гость внимательно смотрел на пехотинца. – Плохо, очень плохо… для вас, господин майор, точнее, для ваших людей будет одно, очень ответственное задание. Но об этом чуть позже и наедине. А сейчас – о главном. Через сутки ударный вымпел арц-адмирала Ширганова войдет в сектор Ю-24, прорвет блокаду. Помощь близка, нужно выстоять сутки, максимум двое. Я понимаю, задача сложновыполнимая, но любой ценой держать позиции. Держаться и еще раз держаться. Враг не должен захватить город. Надеюсь, не нужно объяснять, что произойдет, если глорианцы закрепятся на том берегу?

Ухнул снаряд, поднял к небу столб грязной воды. Взвод пехотинцев сутулясь, пригибаясь, но не кланяясь разрывам, шел по берегу, удаляясь от передовой. Тридцать бойцов налегке, растянувшись цепочкой, направлялись в район речного порта. Грязно-зеленая полевая форма, шлемы легкой брони, короткоствольные автоматы и ничего лишнего. Ни переносных ракетных комплексов, ни громоздких ранцев и броненакладок.

Впереди замаячили мачты узла связи речного порта. Еще два разрыва разбросали песок далеко за спинами ближе к лесу.

– Босонец! – позвал офицер с нашивками старшего лейтенанта. – Дуй вон к тем коробочкам, – палец указал на ряды транспортных контейнеров и покосившийся козловой кран. – Похоже, это и есть порт. Посмотри, что там, и бегом обратно.

– Ага, – кивнул солдат. – По-тихому или…

– Как получится. Но желательно без шума – по-тихому.

– Как скажешь. – Солдат перехватил автомат и припустил в указанном направлении.

– Командир?! – окликнули сзади.

– Ну? – высокий, широкоплечий офицер потер руки. – Что у тебя?

– База запрашивает координаты. – Боец протянул блок-карту.

– База? – командир уставился на связиста. – С чего вдруг?

– Не знаю, – солдат пожал плечами. – Ротный, его код доступа.

– Ротный говоришь? – офицер хищно улыбнулся. – Хорошо. Сбрось «ротному» двойку и три ноля.

– Как двойку? – связист выпучил глаза. – Старлей, ты чего? Да этот квадрат за десять километров от нас?

– Выполняй, – взводный подмигнул. – Давай, Толян, не заставляй «ротного» ждать.

– Слушаюсь. – Толян отстучал координаты. – Готово.