Чтение онлайн

В течение нескольких дней создается специальный участок по сборке пистолетов-пулеметов Шпагина (ППШ). Цехи получили план по изготовлению стволов, пружин, затворов и других деталей. Участок сборки возглавил начальник цеха приспособлений — кадровый комбайновец А. С. Лукичев.

Через 10 дней партия ППШ была готова. А. С. Лукичев в докладной записке директору сообщил:

«Объем работы составил 25 тысяч нормо-часов. Для выделенных 12 рабочих по норме — на 190 дней. А выполнили за 10 дней. У слесарей, обычно выполнявших нормы на 200–300 процентов, выработка в эти дни составила 800 и более процентов. Слесари Н. Иванов, А. Ионов

не уходили домой трое суток, сварщики Д. Гришин, Н. Ильин — двое суток».

Литейному цеху, которым руководил опытный, изобретательный инженер Б. М. Воронов, было поручено изготовление корпусов ручных гранат, ремонтно-механическому — треног для зенитных установок.

В первых числах сентября на завод обратилось командование Сталинградского фронта с просьбой изготовить 250 зенитных установок для пушек и пулеметов. И это задание было нами выполнено. [71]

На военном положении

В условиях воздушной тревоги. — Лицевые счета сверхплановой продукции. — На фронтовом аэродроме. — Рапорт авиастроителей защитникам Сталинграда. — Военный быт коллектива.

Война приближалась к границам нашей области. 9 сентября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Саратовская область была объявлена на военном положении.

Вокруг Саратова еще осенью 1941 года велись работы по строительству оборонительных рубежей. Были созданы противотанковые препятствия, большое количество сложных оборонительных сооружений, в городе введена светомаскировка.

Приближение фронта потребовало принятия специальных мер. Были дополнительно укомплектованы формирования местной противовоздушной обороны (МПВО), усилена их подготовка. В помощь зенитной части ПВО на территории завода на специальных установках мы смонтировали пулеметы и пушки, организовали около [72] них круглосуточное дежурство. Приготовили щипцы, ящики с песком, бочки с водой для гашения зажигательных бомб. Усилили светомаскировку. Деревянные перекрытия окрасили огнезащитной краской. Всем работающим выдали противогазы. На территории завода, жилых поселков дополнительно были вырыты щели для укрытия. Для защиты города на аэродроме в боевой готовности дежурили заводские летчики на пяти Як-1.

Первые вражеские самолеты появились над городом еще в феврале 1942 года. Массовыми стали налеты в июне и сентябре. Все чаще и чаще по ночам в Саратове стали раздаваться сигналы воздушной тревоги.

Вначале по сигналу воздушной тревоги мы выводили работающих в укрытия. На посту оставались только бойцы МПВО. Но стал сбиваться производственный ритм, а каждый час на счету. Ночные смены недодавали детали, агрегаты самолетов. Завод работал на пределе своих возможностей, перекрыть недостачу невозможно. Создалась угроза срыва плана. В этом случае обязательство о сдаче самолетов для защитников Сталинграда не будет выполнено. Как быть?

Принимаем решение: усилить наблюдение за воздухом, связь с командованием ПВО, штабом МПВО города; руководящий состав завода закрепить за цехами; работающих выводить в укрытия только в случае непосредственной угрозы заводу; работу во время воздушной тревоги не прекращать.

Мы понимали, какую огромную ответственность берем на себя за жизнь тысяч людей. Где граница непосредственной опасности? Успеем ли вывести людей в укрытия? Но иного выхода не было. Нельзя ни на час прекратить

выпуск истребителей, в которых так нуждается Сталинград.

Штаб противовоздушной обороны завода размещался в подвале здания заводоуправления, куда проведены были все линии телефонной связи. Здесь находилась и радиостанция, дежурили начальники служб, связные от каждого цеха.

14 сентября на партийном собрании коммунисты обсудили задачи коллектива завода в условиях прифронтового города. Собрание решило дополнительно направить коммунистов и комсомольцев в созданные ранее группы пулеметчиков, зенитчиков и автоматчиков. Усилить бдительность, охрану завода и заводского поселка. [73]

Не сразу привыкли работать в условиях воздушной тревоги. Бывало, кое у кого сдавали нервы, люди покидали свои рабочие места и убегали в укрытия. Бывало и так, что крупные осколки артиллерийских снарядов пробивали крышу и попадали в цех.

…Вражеские бомбардировщики рвутся к городу. Началась артиллерийская и пулеметная стрельба, прожекторы ищут в небе противника. Слышен гул поднятых в воздух истребителей. В штаб МПВО завода беспрерывно идут донесения. Все время держим связь со штабом ПВО. Слушаем по радио доклады летчиков-истребителей, вылетевших на перехват вражеских самолетов. Напряжение огромное.

Давать указания о выводе людей в укрытия или подождать? Счет идет на минуты. Не опоздать… Иначе может случиться непоправимое. Ведь в затемненных цехах под гул стрельбы выполняют увеличенное суточное задание рабочие, веря, что руководство завода сумеет вовремя дать нужные указания. Сколько раз мы молча переглядывались с парторгом. ЦК А. П. Золотовым, начальником штаба МПВО Н. П. Егозовым… Не пора ли?

Но фронту нужны истребители. Мы дали слово ГКО изготовить и передать защитникам Сталинграда сверхплановые самолеты. Мы обязаны работать. Не сбивать производственного ритма. Никаких уступок врагу. И коллектив завода не дрогнул.

В одну из сентябрьских ночей фашистские бомбардировщики прорвались к городу, сбросили несколько бомб на подшипниковый завод и на наш аэродром. На следующую ночь налет повторился. Врага встретил плотный огонь. На одной из вражеских машин загорелся левый мотор. С дымящим, неработающим мотором «Хейнкель-111» спускался на бреющем полете, задел за дерево и развалился. Из четырех человек экипажа двое погибли, двое других пытались скрыться, но были пойманы.

Главный инженер завода Г. Н. Пивоваров, знающий немецкий язык, был приглашен на допрос пленных. Ему пришлось предварительно посмотреть технические данные самолета «Хейнкель-111» по справочникам ЦАГИ. Он рассказывал, что пленные на вопрос о целях и задачах полета заявили, что они технический персонал по обслуживанию самолета, а задание получили перед вылетом [74] в запечатанном конверте только летчик и штурман, и его содержимое им не известно.

«Я начал разговор, — вспоминал Г. Н. Пивоваров, — с деталей конструкции самолета «Хейнкель-111», задавая попутно интересующие меня вопросы. Установил, что один из пленных к обслуживающему персоналу принадлежать не может и, осмотрев его руки без каких-либо следов постоянной работы с инструментом, горючесмазочными материалами, сказал ему об этом. Руки второго были в порезах, царапинах, со следами масла в порах. Пленные признались — один был штурманом, второй механиком, и дали показания, что перед экипажем была поставлена задача бомбить военно-промышленные объекты Саратова».