Чтение онлайн

– Это ты - Всеслав? Что она?

– Кто?

– Твоя сестра!

– Она прислала меня благодарить тебя за твою ласку к ней...

– Стало быть, ты устроил ее хорошо? Ты не жалей, Всеслав, ничего для нее... Слышишь, чтобы все, что ни пожелает она, было у нее... Я так хочу.

Всеслав с удивлением глядел на своего князя. Таким возбужденным он еще никогда не видал его и теперь не понимал даже, что такое вдруг могло приключиться с Аскольдом.

– Что с тобой, княже?
– не скрывая своего удивления, спросил он

его.

– Что?

– Ты какой-то особенный! Таким я тебя никогда еще не видал... Здоров ли ты?..

– Да, да, здоров... Расскажи мне о ней, о твоей сестре. Кто у нее остался там в Византии?

– Да что же я тебе могу сказать? Это бы нам самим посмотреть надо!

– Самим?

– Конечно же! Струги готовы, рать славянская и варяжская собраны, запасов хватит - вот и пошли бы мы туда посмотреть...

– Ах, ты опять о том же! Да ведь это - дело решенное!..

– Решенное-то решенное, а по нашей славянской пословице - отклад нейдет на лад... Мы все собираемся, а в путь дорогу не двигаемся...

– Тебе-то что?

– Как что? А знаешь ли ты, князь, что византийцы убили так, из-за ничего, моего отца... Они держат в позорном плену мою дочь и сына...

– Как, Изока?

– Сестра сообщила мне, что и сын мой, и дочь томятся в самых страшных подземельях проклятой Византии [для славян понятие "Византия" было вполне тождественно Константинополю; столицу они и в то время, и после называли именем ее государства].

– Я ничего не понимаю...

– Ты верь моим словам только...

– Я глубоко сочувствую тебе, Всеслав. Ты знаешь, как я и Дир тебя любим!..

– Тогда помогите мне вызволить моих кровных! Помни князь, что вся дружина желает этого, только ты противишься...

– Хорошо! Хорошо! Я поговорю обо всем этом с твоей сестрой.

Всеслав усмехнулся.

– Видно, женщина, князь, тебе ближе и дороже, чем испытанный верный слуга и друг.

Аскольд весь вспыхнул, но все-таки поборол свой гнев и сдержался.

Ведь это был ее брат!..

8. ОПАСНОСТЬ

Аскольд переживал первую весну своей любви.

Он был счастлив, чувствовал это, и все его страхи куда-то далеко-далеко ушли от него, а их место заняла лучезарная радость.

Дир не оправдал его подозрений.

Он, как и все другие в Киеве, преклонялся пред чудной красотой Зои, но сердце его молчало при виде этой красоты. Аскольд понял это чувством влюбленного ревнивца и успокоился. Дир ни в чем не изменил своего образа жизни. Он был ласков и предупредителен с Зоей, но ее общество вовсе не думал предпочитать пирам и охотам, и на первых, от которых теперь удалялся Аскольд, предпочитая им беседы с Зоей, он с большим, чем его названный брат, успехом занимал первое место.

Дружина же роптала.

Для всех - и норманнов, и славян - стало очевидным, что их князь сохнет и сходит с ума по дочери старого Улеба.

– Когда же на Византию? Все готово!
– горланил

старый Руар.

– Из-за бабы все позабыл!

– Вот принесло ее на беду к нам!..

– И чего это Всеслав смотрит? Ведь всем известно, что его дети томятся у проклятых византийцев.

Всеслав и сам сперва думал, что дело очень неладно. Он начинал уже косо поглядывать на сестру.

"Я ожидал, что она поможет мне, - с тоской думал он, - а она ничего... Эх, придется на Ильмень посылать, не по нас такие князья!"

Однако ему скоро пришлось переменить свое мнение о Зое.

Она сама вывела его из заблуждения.

Молодая женщина уже давно замечала, что брат ее хмурится. Она смутно догадывалась о причинах этого, но пока не разубеждала брата. Дело в том, что и в любви Аскольд оказывался таким же нерешительным, как и в ратных делах.

Зоя видела, что князь влюблен в нее. От ее женского внимания не могло это укрыться. Мало этого, она сама чувствовала, что Аскольд завоевывает все большее и большее место в ее сердце, и с нетерпением ждала объяснения со стороны влюбленного скандинава. Но этого объяснения все не было, Аскольд не решался на него, а какая же женщина, да еще славянская, решилась бы первая идти к мужчине и говорить ему о своей любви?

Наконец она почувствовала, что им нужно объясниться.

Но как?

Тогда ей пришло в голову воспользоваться недовольством брата.

– Что не весел, Всеслав?
– спросила она его, улучив время, когда брат зашел к ней в опочивальню как он всегда делал в последнее время, перед отходом ко сну.

– Отчего же мне быть веселым?
– угрюмо ответил тот.

– Скажи мне, что у тебя на душе?

– Точно ты сама не понимаешь! Эх, видно придется посылать на Ильмень! Там - действительные воины, а здесь, у нас, какие-то трусливые бабы...

– Ты говоришь про ваших князей?

– Про кого же больше? Про них!..

– Хорошо! Ты пошлешь на Ильмень, что же будет дальше?

– Что? Придет Рюрик, а не он сам, так пришлет к нам Олега; вот мы тогда и посмотрим, что тут будет...

– Да ведь это грозит смертью Аскольду и Диру.

– Туда им и дорога!..

Зоя вздрогнула вся.

– Умоляю тебя, Всеслав, погоди делать это...

– Тебе-то что?
– удивился брат.

– Как что? Хочешь, я тебе скажу? Я люблю Аскольда.

– Ну а я люблю своих детей и каждую минуту страдаю за них!..

– Ты помнишь, что я говорила тебе в первую после разлуки встречу?

– Что?

– Я пришла сюда ради мести за отца!

– А, между тем, из-за тебя Аскольд все откладывает и откладывает поход.

– Он не будет больше делать этого.

– Уж не ты ли его заставишь?

– Я!

Всеслав презрительно усмехнулся.

– Оставим это, - сурово вымолвил он, - скажу тебе только одно, что я, пожалуй, и не рад теперь твоему возвращению в Киев.