Чтение онлайн

Это был последний удар по всей лживой конструкции защиты гросс—адмирала Ре­дера. Маска миролюбивого христианина окончательно спала с его лица.

Редер отлично понимал, что в грядущей войне от германского флота ждут выпол­нения двух задач: непосредственного участия в захвате территорий и ведения экономи­ческой войны на море. Как бы ни было важно первое (Норвегия — яркий тому пример), второе неизмеримо важнее. Германия — континентальная держава. Все свои территори­альные захваты она совершала поначалу в Европе. А вот схватка с Англией —

это уже борьба особого рода: чтобы заставить ее капитулировать, надо либо прибегнуть к высад­ке на Британские острова (что очень сложно), либо задушить страну голодом, прервать ее морские коммуникации со всем миром.

Экономическая борьба, и не только с Англией, а и с другими странами, особенно

США, являлась важнейшим звеном военно—морской стратегии германского командо­вания. Вот почему Редёр, имевший в этом отношении опыт первой мировой войны, еще в мирные годы сосредоточивал свои главные усилия на строительстве подводного флота. Именно подводные лодки должны были наносить главные удары по коммуни­кациям.

И как раз в этой области Эрих Редер мог опираться на поддержку весьма энергич­ного офицера Карла Деница, своего ученика, которому суждено было превзойти учите­ля. Но сначала пройдут долгие годы второй мировой войны. Затем они оба окажутся в Нюрнберге на одной скамье подсудимых. И вот тогда первое место уже займет Дениц, а второе — Редер.

К трибуне подходит доктор Кранцбюллер. В отличие от своих коллег, носивших адвокатские мантии, он в течение всего процесса ходил в форме офицера германского военно—морского флота. Кранцбюллер даже отказался от гонорара, положенного всем адвокатам, гордо сославшись на то, что как офицеру ему выплачивается вознаграж­дение от германского военного флота, сохраненного в те дни в британской зоне ок­купации.

Совсем недавно этот офицер был судьей на флоте. Теперь он выступает в качестве защитника своих вчерашних шефов.

Кранцбюллер: С разрешения трибунала я вызываю гросс—адмирала Деница в качест­ве свидетеля... Господин гросс—адмирал, с 1910 года вы кадровый офицер?

Дениц: С 1910 года я кадровый солдат, кадровым офицером стал с 1913 года.

Дальше Карл Дениц очень кратко сообщил трибуналу основные этапы своей карье­ры. 3 октября 1918 года подводная лодка, которой он командовал, затонула вследствие неисправности механизмов. Дениц приказал личному составу покинуть корабль. Немец­ких моряков подбирает британский эсминец. Дениц — в английском плену. В Германию возвратился в июле 1919 года. В Киле, в штабе базы, референт по учету кадров офицер­ского состава спросил, нет ли у него желания служить в новых военно-морских силах. Дениц откликнулся контрвопросом:

— А вы полагаете, что у нас скоро снова будут подводные лодки? Референт не сомневался в этом:

— Я думаю, года через два они у нас появятся...

И вот Дениц снова во флоте. Медленно, без особых подъемов развивается его карье­ра. Еще в 1930 году будущий гросс-адмирал занимал самую незначительную должность в германской военно—морской базе в Вильгельмсгафене. Но с приходом к власти фашиз­ма карьера Деница пошла круто в гору: в 1934 году — он командир учебного крейсера «Эмден», а с сентября 1935 года — командующий флотилией подводных лодок «Веддинген». Проходит еще год, и Карл Дениц уже командующий всем германским подвод­ным флотом.

На процессе доктор Кранцбюллер поначалу избрал весьма банальную форму защи­ты. Придет время,

и он не без успеха для своего подзащитного сменит ее на более эф­фективную. Но сначала он прибег к методу, уже использованному защитником Кейтеля. На вопрос о том, является ли подводный флот орудием для ведения агрессивной войны, Дениц отвечает то, чего ждет 6т него адвокат:

— Мне кажется, что вопрос, является ли данная война оборонительной или агрессив­ной, это вопрос политики и ничего общего не имеет с военными делами.

На другой вопрос — имел ли Дениц какое-нибудь отношение к планированию агрес­сивной войны — следует, конечно же, отрицательный ответ...

Вообще, Дениц пытался и пытается создать впечатление, что ему как солдату и не положено было знать, какой характер будет носить война, в ходе которой он должен исполнить свой долг.

Кранцбюллер: Во время войны с Норвегией или во время имевшей место войны с Польшей, была ли у вас возможность проверить, что те тактические указания, которые вы должны были дать подводным лодкам, были предназначены для ведения агрессив­ной войны?

Дениц: Нет, у меня не было для этого ни возможности, ни вообще полномочий. Я хотел бы спросить сейчас, какой солдат, какой страны, получивший какое—либо военное задание, имеет право направиться в штаб оперативного руководства и просить разрешения проверить или дать ему отчет о том, не приведет ли выполнение этой задачи к агрессивной войне? Это означало бы, что солдатам...

В этот момент председательствующий прервал Деница. Адвокату было указано, что заданный им вопрос является таким, на который полномочен дать ответ только сам трибунал. Но не трудно догадаться, какими словами намеревался Дениц закончить прерванную фразу. Очевидно, он хотел сказать, что солдатам некогда было бы воевать. И именно это вызвало усмешку на лицах многих из присутствовавших в зале. Коман­дующему германским подводным флотом никак не пристало разыгрывать из себя прос­того солдата, человека, совершенно лишенного информации.

Что же касается Кранцбюллера, то он не был таким плохим юристом, чтобы не разобраться в сущности статьи 6 Устава Международного трибунала, которая под пре­ступлениями против мира имеет в виду четыре формы участия в агрессии — планирова­ние, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны. Оставим на минуту вопрос об участии Деница в первых трех формах агрессии. Но ведь при всех условиях совер­шенно бесспорно, что он активно участвовал в ведении агрессивной войны и с 1943 года действовал в качестве главнокомандующего военно-морским флотом.

Справедливость, однако, требовала признать, что участие Деница в агрессии не огра­ничивалось лишь ведением войны. С первого же дня прихода Гитлера к власти он вклю­чился в интенсивную подготовку германского флота к агрессии.

Деницу хорошо было известно, что Версальский договор запрещал Германии стро­ить подводные лодки. Но они строились, подводный флот рос и крепнул, в чем Дениц играл далеко не последнюю роль. Это теперь, в своих воспоминаниях гросс-адмирал пытается представить себя рыцарем без страха и упрека, человеком, решительно ничего не знавшим о нацистских агрессивных планах и тем более не совершавшим никаких преступлений. А в Нюрнберге перед лицом бесспорных доказательств Дениц вынужден был признаться, что являлся одним из приближенных Гитлера, фюрер прислушивался к мнению гросс—адмирала и весьма часто следовал его советам.