Гриндер
Шрифт:
— Так приятно видеть, что ты все еще таскаешься за Гейджем, Бейли, — промурлыкала Хелен.
Взгляд заволокла красная пелена.
— Зайди в гребаный дом, Хелен.
Она покачивала своей задницей вверх по лестнице впереди меня, пока я обдумывал то, что собирался сказать. Мне хотелось разорвать ее на куски за то, что она бросила нашу дочь, но я должен был держать голову прямо. Я ждал этой возможности почти два года и не мог ее упустить.
— Здесь мило, — сказала она, оглядывая нашу комнату для завтраков, ведущую на кухню. —
— Бейли оказывает хорошее влияние, — сказал я, проходя мимо нее и направляясь прямо к столу на кухне. Я открыл картотеку внизу и вытащил оттуда конверт из плотной бумаги. — На самом деле я очень рад, что ты пришла, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, когда я вернулся в столовую. Я не хотел, чтобы она была на кухне. Хелен была как болезнь, и мне хотелось, чтобы она была как можно дальше от любимой комнаты Бейли и моего любимого воспоминания.
— Я тоже, — сказала Хелен, натягивая солнцезащитные очки на макушку. — Но мне жаль, что здесь нет Скарлетт. Она спрашивает обо мне?
Ее глаза были широко раскрыты, но в них не было ни печали, ни искренней заботы о маленькой девочке, которую мы создали.
— Нет.
Ее рот приоткрылся.
— Серьезно? Я имею в виду… Я ее мать.
— Только на уровне биологии, — не отрицаю я. — Ты ушла, когда ей едва исполнилось два года, в ту минуту, когда доктор сказал, что я пропущу остаток текущего сезона и весь следующий. Все, что она знает о тебе, — это то, что тебя здесь нет.
Она выпрямилась.
— Что ж, теперь я здесь.
— На три дня. Ты даже не звонила ей с тех пор, как ушла.
— Ей было два года! — огрызнулась она. — Что я должна говорить по телефону двухлетнему ребенку?
Я потер переносицу здоровой рукой и попытался игнорировать настойчивую пульсацию.
— Знаешь что? Я не хочу ругаться.
Она вздохнула и подошла ко мне, покачивая бедрами. Ее пальцы прошлись по моей груди, и я проглотил позыв к рвоте.
— Я тоже, Гейдж. Знаю, что уйти от тебя было жестоко, но это действительно было к лучшему. И я скучала по тебе, честное слово.
— Конечно.
Я отошел за пределы ее досягаемости.
— Я хочу увидеть Скарлетт.
— Речь всегда идет о тебе, не так ли? — огрызнулся я.
«С помощью меда можно поймать больше мух, чем с помощью уксуса».
Мамин совет крутился у меня в голове, и я сделал все возможное, чтобы остудить свой пыл. Кроме того, у каждого из нас было что-то, чего хотел другой.
— Послушай, я позволю тебе прийти завтра при одном условии.
— При каком? — спросила она, надув фальшивые сексуальные губки, в которых не было никакого очарования. Не после того, как я провел всю ночь, слушая искренние, задыхающиеся вздохи Бейли мне в ухо.
Я встал немного прямее, понимая, что, несмотря на все
— Ты подпишешь это.
Я протянул ей бумаги.
Она открыла конверт, и ее брови поползли вверх.
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от всех своих прав на Скарлетт?
— Это просто юридическая форма того, что ты уже сделала неофициально. Позволь ей двигаться дальше. Так, как уже сделала ты.
— Как насчет того, чтобы я все обдумала? — спросила она, моргнув глазами.
Нет, это ни хрена не сработает.
— Как насчет того, чтобы ты заверила их у нотариуса, а затем передала их завтра, прежде чем войдешь в дверь, или я не подпущу тебя к моей дочери.
— Нашей дочери, — поправила она.
Черт возьми, нет.
— Она перестала быть твоей в тот момент, когда ты бросила ее. А теперь, если хочешь подойти попрощаться, я дам тебе такую возможность. Для Летти будет хорошо не тратить свою жизнь на мысли, связанные с тобой. Но таковы мои условия.
У нас была бессловесная битва, мы смотрели друг на друга сверху вниз. Но с ней я был тверже, чем когда-либо, и думал, что любил ее за то, что она была матерью моего ребенка, но от этой любви не осталось и следа.
— Прекрасно, — бросила она. — Во сколько?
— В час дня, — ответил я, моя грудь сжалась от всех эмоций, которые переполняли меня.
— Значит в час, — сказала она. — Тогда увидимся, дорогой.
Она вышла из дома, и мне сразу стало немного легче дышать. Я ждал целый год, чтобы отдать ей эти бумаги. Сервер обработки дважды пытался выполнить попытку и потерпел неудачу. Все, что мне нужно было сделать, — это вести себя спокойно, и Летти могла быть свободна.
Ей не придется расплачиваться за мою ошибку.
Я снова согнул палец, морщась от боли, и вернулся во двор.
Ребята продолжали работать. Мы закончили бы примерно через час. Но даже наблюдая за тем, как разворачивалось строительство, а Бейли рисовала своего дракона, я не мог избавиться от чувства, что только, что вручил Хелен ключ к своему уничтожению. Раньше она была безобидной — теперь она знала, что у нее есть то, чего я отчаянно хочу.
Я подошел к Бейли и рывком поднял ее на ноги.
— Все в порядке? — спросила она.
Я ненавидел страх в ее голосе. Она уже опасалась начинать что-либо со мной, а я просто взял и оттолкнул ее при Хелен.
— Пойдем со мной, — сказал я, ведя ее к раздвижной стеклянной двери нижнего этажа.
Я закрыл ее за нами, как только она оказалась внутри, и обнаружил, что Бейли заламывает руки.
— Послушай… Насчет прошлой ночи и того, что только что произошло, я бы никогда не встала на пути счастья Летти…
Я заткнул ее поцелуем, прижимая к стене. Она растаяла подо мной, и я взял ее так, как хотел взять тело в этот момент, длинными, мощными движениями, которые заставили девушку хныкать. Черт, мне нравился этот звук.