Гриндер
Шрифт:
— Согласен.
Пробки в Сиэтле могут стать настоящим кошмаром.
Она сделала паузу, прислонившись спиной к противоположной стойке, непреднамеренно выставляя на всеобщее обозрение свои пышные изгибы.
К черту мою жизнь, если я не уберусь отсюда, то буду щеголять с твердым как дерево членом.
— Я собираюсь пробежать пару километров, — сказал я ей, отодвигаясь от кухонного островка.
Она потянулась к холодильнику, затем бросила бутылку воды в мою сторону.
— Удачной пробежки. О, и я случайно услышала разговор Рори и
— Спасибо. Я подумаю об этом, но почти уверен, что просто лягу спать.
«И уберусь к черту подальше от тебя, пока не потерял свою няню из-за сексуальных домогательств».
— Хорошо, что ж, предложение всегда остается в силе. Я не возражаю. — Она скрестила руки под своими идеальными грудями. — Не то чтобы у меня был парень или какая-то социальная жизнь, кроме Джанин и Пейдж.
Я открыл бутылку с водой и сделал несколько быстрых глотков.
— Да, и твоим друзьям здесь всегда рады. Серьезно. Теперь это и твой дом тоже.
Ее улыбка была слабой, но искренней.
— Это очень много значит.
Я неловко кивнул.
— Увидимся с тобой позже.
— Ага, позже.
Я выбежал с кухни так быстро, что комната с тем же успехом могла быть охвачена огнем, и направился на самый нижний этаж дома, пока не добрался до своего спортзала. Из окон от пола до потолка открывался вид на озеро Вашингтон, где в последний момент заходило солнце.
Запустил беговую дорожку, вставил наушники, включил Эминема и сделал громче. Мое сердцебиение было ровным, когда мои ноги стучали по тренажеру подо мной, мое дыхание было размеренным. Может быть, в конце концов, я был не так уж сильно не в форме.
После того, как я пропустил большую часть прошлого сезона, когда, черт возьми, повредил плечо, не был уверен, что когда-нибудь вернусь к «Акулам», но тренер сохранил меня в составе. Я все еще лидировал на своей позиции, если только этот ребенок-новичок не выбьет меня.
К черту, это мое место.
Да, шесть месяцев назад я не смог бы бежать с такой скоростью без крика боли. Шесть месяцев назад я все еще был перевязан и чертовски сломлен после того, как Хелен ушла от нас.
А потом Бейли вернулась в мою жизнь, только окончив аспирантуру в Корнелле. Нас не свела судьба — я не был столь глуп. Наши матери подталкивали нас друг к другу, и не в романтическом плане — они тоже не были глупыми, — но мне нужна была помощь, а Бейли — работа, пока она не выяснит, что, черт возьми, ей делать со своей жизнью… и ее двумя степенями в области искусства и философии.
Все было идеально, пока я не увидел ее снова. Та девушка, с которой я рос или пока учился в колледже в У-ваше (прим.: слэнговое название университета Вашингтона), а она была в Айви… что ж, ее давно уже не было. Это было не похоже на то, что она делала один из тех идеальных макияжей,
Черт, теперь она была сногсшибательна и, видимо, даже не подозревала об этом.
И что еще хуже, у моего тела был гребаный радар Бейли. Она вошла в комнату, и у меня встал — даже, когда я напоминал своему телу, что эта девушка была под запретом.
Не то чтобы мне не нравился секс. Черт, я любил секс. Обожал женщин. Я трахал много женщин. Но затем они уходили.
Первая женщина, которую когда-либо любил, ушла, в то время как я умолял ее остаться… Поэтому теперь они уходили, потому что я говорил им сделать это… Давайте будем честными, не то чтобы они не знали, что это было частью пакета, когда я снимал с них трусики.
Я сказал, что трахал женщин… Я не трахался с женщинами.
В этом была разница.
Конечно, в последнее время все они были блондинками. Да какая угодно: блондинка или рыжеволосая, но никогда не брюнетка. Никого, кого я мог бы случайно принять за Бейли.
Я никогда не собирался делать этого, и не имело значения, как сильно мой член умолял об обратном. Если она и не была под запретом, потому что мы выросли вместе — наши матери были лучшими подругами, — то ее определенно нельзя было трахнуть, потому что по сути дела она принадлежала Летти.
А я ничего не крал у своей дочери.
Черт возьми, ни за что. Девочка заслуживала всего мира, и это было именно то, что я собирался ей дать.
На третьем километре я сорвал с себя футболку, вытер пот со лба, прежде чем отбросить ее и пробежать еще два. Нет ничего лучше небольшой пробежки, чтобы избавиться от сексуального напряжения.
Это пройдет. Я привыкну к тому, что Бейли здесь. Она станет мне сестрой, и все эти сексуальные позывы исчезнут. Не то чтобы они у нее были. Черт, тогда у нас двоих были бы проблемы.
Но это был просто чертовски возбужденный я, страстно желавший девушку, которая никогда мне не достанется, а я больше не был маленьким мальчиком. Я был взрослым мужчиной, игроком команды НХЛ «Сиэтлских Акул» и лучшим, черт возьми, гриндером в лиге. Что еще более важно, я был отцом Летти, и поскольку у ее матери было столько же материнского инстинкта, сколько у гребаного камня, я был всем, что было у Скарлетт.
Меня должно было быть достаточно.
Более чем достаточно.
Я должен был быть всем.
Раздался сигнал шестого километра, и я снизил скорость беговой дорожки, разминая плечи и мышцы, прежде чем отправиться в душ.
Это было именно то, что нужно. Я поздравил себя с тем, что удовлетворил свои низменные потребности вместо того, чтобы наброситься на свою няню, когда поднимался по лестнице. Посмотри на меня, такой цивилизованный и все такое прочее.
Я был так сосредоточен на своих ногах, что не заметил Бейли, на ступеньках третьего этажа, пока чуть не столкнулся с ней.