Гример
Шрифт:
– Надо скорей убираться отсюда: Рамирес может догадаться, что я не убежала, и вернуться.
– Рамирес… Рамирес… Да кто он, к черту, такой? – возмутился я.
– Не стоит тебе знать об этом. Поверь. Помоги мне.
– Я тоже не собираюсь оставаться здесь ни минуты. Но и ввязываться в то, о чем я ничего не знаю, не буду.
Брюнетка Инесс знала силу своих чар. Она мягко взяла меня за руку, я ощутил чуть прохладное прикосновение ее пальцев. Девушка уткнулась лбом в мое плечо и произнесла:
– Извини, что напугала. Но это был мой
Я ощутил запах волос девушки – еле уловимый, природный, без всякой косметики. И тут же растаял.
– Ничего страшного. Честно говоря, я и не испугался. Даже забавно.
– Будет что вспомнить? – подняла она голову и улыбнулась.
Ее грустная улыбка была так очаровательна, что не улыбнуться в ответ было просто невозможно.
– Поспешим. Он в любой момент может вернуться за мной.
Девушка уже не спрашивала разрешения, не предлагала, а просто распоряжалась. Приложила палец к губам, когда мы проходили мимо приоткрытой двери в комнатку сторожа.
– Он не спит, – одними губами прошептала она.
И что со мной случилось? Я не подумал о том, что следовало бы дождаться или хотя бы перезвонить Петрухе. Я просто вышел с ней за дверь, будто она привязала меня к себе невидимой веревочкой.
– Никого нет? – спросила у меня Инесс на освещенном крыльце.
– Нет, – осмотрелся я.
Она уже почему-то знала, где именно стоит моя машина. Подбежала к ней и еле дождалась, пока я разблокирую дверцы.
Оказавшись на своей территории, я стал немного благоразумней.
– Куда тебя отвезти? Куда ты собралась?
Инесс пожала плечами и ответила как само собой разумеющееся:
– К тебе, конечно. Ты же, как все люди, где-то живешь?
Возразить было сложно.
– Поехали, – сказала она так, словно я был таксистом, а она – пассажиркой, заплатившей вперед. – Ты же один живешь.
Машина катилась по аллейке. Инесс нервно посматривала по сторонам, будто за каждым кустом ее могла подстерегать опасность. Неуверенность девушки передалась и мне.
– Ты можешь сказать, что с тобой случилось? – спросил я.
– Не сейчас. Все потом. Сейчас ты все равно не поймешь. Тормози!
Хоть я и нажал на тормоз, но Инесс уже успела мертвой хваткой вцепиться в руль и вывернула его. Взвизгнули на асфальте протекторы. Машина криво застыла на аллейке, заглохла. В нескольких метрах перед радиатором дорогу неторопливо перешел черный кот – тот самый. Его ухоженная шерсть лоснилась, мохнатый хвост выгибался знаком вопроса, а включенные фары, когда он повернул голову к нам, полыхнули желтым отраженным светом в его немигающих глазах. Кот проплыл перед нами и исчез в кустах, словно его и не было.
Впереди в сторожке зажглось окно. Любопытная бабушка-вахтерка припала к стеклу, но шлагбаум тем не менее вознесся, открывая дорогу. Завтра она наверняка пустит слух, будто я вожу девок в морг и развлекаюсь с ними среди трупов.
– И что теперь? – поинтересовался
– Погоди, – прикусила она губу.
– Если ты собралась ждать, пока кто-нибудь раньше нас пересечет его след, то торчать нам здесь до утра.
– Не надо. Ты ничего не понимаешь, – сказала Инесс и приложила свой палец на этот раз к моим губам.
В исполнении любой другой девушки этот жест выглядел бы вульгарно, во всяком случае, навязчиво. Но только не с ней. Мы не знали друг друга еще и часа, а я уже пытался доверять ей. Инесс тряхнула головой и, плотно прикрыв глаза, прошептала:
– Поехали.
Девушка долго не открывала глаз. Даже когда мы остановились у светофора, она сидела, сомкнув веки, и беззвучно шевелила губами, будто разговаривала с кем-то невидимым, но вполне реальным, кому не обязательно было слышать звуки ее голоса. Неживое сияние светофора заливало ее лицо поочередно красным, желтым и зеленым светом. Глубокие цветные тени пролегали в ее глазницах под изгибом губ. А в перспективе дороги завис круглый и большой, как таблетка шипучего байеровского аспирина, диск луны.
– Глянь, за нами никого нет? – проговорила она, не раскрывая глаз.
Прозвучало, как в средней паршивости телесериале, но и мордобой с последующими поисками сбежавшей красотки был из тех же серий. Я не стал спорить, обернулся. Улица была чиста до самого поворота.
– Даже черного кота не видно – до горизонта чисто.
– Такими вещами не шутят.
– Ты все еще боишься Рамиреса? В чем дело, можешь объяснить? – Я со злостью тронул машину с места.
Зеленые пятна, отброшенные светофором, исчезли с ее лица, оно вновь стало живым. Инесс открыла глаза.
– Я не могу всего тебе объяснить. Да это и не надо, ни тебе, ни мне. Просто поможешь мне сегодня и потом постараешься забыть обо всем. Не принимай ничего близко к сердцу. Договорились?
– О чем договорились? Я никому ничего не должен. И если взялся помогать тебе, то это значит… – На этих словах я осекся, потому что ответ был однозначным.
– Я тебе нравлюсь, – продолжила за меня Инесс очевидное. – И ты мне тоже. Больше не говори об этом со мной. Все сказано взглядами, жестами, поступками. А слова… они только путают людей. Возможно, когда-нибудь потом ты поймешь, что происходило вокруг тебя.
– Очень надеюсь на это. И хотелось бы поскорее.
– Узнать – не всегда значит получить облегчение.
– Ну да, в великих знаниях великая печаль. Так, кажется, написано у Екклезиаста?
– Именно так и написано в русском каноническом переводе, – подтвердила Инесс и, прикрыв глаза, положила мне голову на плечо.
И вновь сделала это так естественно, словно мы были знакомы многие годы. Согласитесь, вести машину в таком положении не очень-то удобно. Я старался пореже переключать передачи, чтобы не беспокоить свою спутницу. Она изредка вздрагивала и вновь беззвучно шевелила губами. Наконец я завернул в свой двор, заглушил двигатель.