Грим
Шрифт:
Daughtry — Home
Сквозь деревья с невероятной скоростью двигались две огромные тени. Они словно летели в темноте, почти не касаясь земли. Тишину ночного леса нарушало лишь прерывистое дыхание этих существ.
Но вот одна из теней догнала другую, прыжок и… Гигантская собака прижала оборотня к земле, на одно мгновение повернув голову в сторону. Серые глаза собаки сверкнули в темноте.
*
Гермиона
Какие-то гигантские тени, лес, оборотень и Грим. Во всяком случае, именно таким его описывали в книгах и такими были там изображения этого адского существа. Гигантская черная собака, похожая на волка.
В голове тут же появился ворох воспоминаний. Впервые Гермиона услышала о Гриме на самом первом уроке Прорицания. Тогда профессор Трелони увидела Грима в чайной чашке Гарри Поттера. Словно издалека донесся потусторонний голос профессора:
— Грим, мой мальчик! Грим! Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.
Гермиона поежилась, хотя в комнате было тепло. Конечно, тогда, на уроке, она не поверила профессору Трелони и довольно сомнительному гаданию по чаинкам.
Но тут Грим явился ей во сне, не в туманном послании чайной чашки.
«Нет. Это все бред. Просто сон. Надо меньше ужастиков на ночь смотреть вместе с Джейн!»
Джейн была ее новой подругой, с которой Грейнджер познакомилась здесь, в Австралии. Девушка была красивой и амбициозной, и еще ей очень нравилось придумывать всякие «пытки» для Гермионы. Например, запланированный на это утро шопинг.
Гермиона взглянула на часы — до намеченной встречи с журналистами оставалось еще четыре часа.
Девушка успокоилась, окончательно убедив себя в том, что снов бояться не стоило. Но тут некстати вспомнились серые глаза Грима. Человеческие глаза.
*
По прошествии двух недель после Победы Гермиона Грейнджер отправилась в Австралию. Около года назад волшебница решилась на отчаянный шаг, чтобы защитить своих родителей от Волдеморта и его последователей. Гермиона изменила память своим родителям, которые теперь были уверены, что их зовут Венделлом и Моникой Уилкинс, а мечта всей их жизни состоит в том, чтобы перебраться на жительство в Австралию, что они и сделали.
Гермиона не видела маму и папу около года, все это время безумно по ним скучая. Волдеморт был повержен, кошмар, наконец, закончился, теперь родителям волшебницы ничего не угрожало.
Гермиона бы бросилась в Австралию сразу же, но она еще должна была выполнять общественный и человеческий долг: вместе с остальными праздновать победу, а также утешать семьи погибших. И она не могла пропустить похороны Фреда Уизли, Нимфадоры и Ремуса Люпина. Это было свято и неприкосновенно.
И сейчас, после самого тяжелого года в ее жизни, после потери друзей, знакомых Гермионе просто необходима была поддержка ее семьи.
Взяв в Министерстве разрешение
Это было так странно. Дверь большого двухэтажного коттеджа открыла миссис Грейнджер, глядя на свою собственную дочь как на чужого человека.
— Я могу вам чем-то помочь? — участливо спросила женщина. Фраза, которую говорят незнакомым людям в магазинах, метро, вокзалах, но никак не родным людям.
На глаза Гермионы навернулись слезы. Только сейчас, увидев свою мать, она поняла, как сильно соскучилась. Парочка довольно сложных заклинаний — и мистер и миссис Грейнджер обнимают дочь. Четы Уилкинс больше не существуют, разве что в сознании соседей.
Затем начались длительные расспросы, что же произошло в том, другом мире, в мире волшебства. Гермиона рассказывала осторожно, подбирая слова и упуская самые страшные детали. Незачем родителям знать, как ее пытала Беллатриса Лестрейндж, как Волдеморт чуть было не поймал ее и Гарри в Годриковой Впадине, о том, что творилось в Хогвартсе.
Родители Гермионы пока не собирались покидать их новый дом, ссылаясь на то, что здесь вполне можно провести лето. Гермиона не возражала. В Британии ей, Гарри и Рону сильно досаждали журналисты, пытаясь сфотографировать национальных героев, взять у них интервью. Особенно многих корреспондентов интересовало, чем же они занимались целый год, скрываясь ото всех.
Так что Гермиона наслаждалась заслуженным отдыхом. Конечно, волшебница скучала без Гарри, Рона, но после того, как она почти год провела вместе с друзьями под одной «крышей» (если так можно назвать палатку Перкинса), можно было позволить себе немного отдохнуть как от них, так и от всего волшебного мира.
Но от последнего отдохнуть не получилось. Однажды утром, когда Гермиона решила провести время на свежем воздухе с чашкой чая и книгой, в ее сад трансгрессировала какая-то девушка.
— Черт! — выругалась она, рассматривая свою левую руку. На указательном, среднем и безымянном пальцах ногти были отрублены под корень, на остальных же пальцах красовался новенький маникюр.
— Что, расщеп? — язвительно заметила Гермиона.
Девушка убрала от лица руку, позволяя, наконец, разглядеть свою внешность. Это была невысокая блондинка лет двадцати с красивыми карими глазами и язвительной улыбочкой.
— А ты разве не магла? Тут вроде как простецы жили.
— Это мои родители, а я волшебница.
— Так как тебя звать? Уинкос, Уилкос, не помню…
— Мое имя Гермиона Грейнджер. А твое?
— Джейн О’Коннор. Грейнджер, Грейнджер… Стоп. Это не ты там спасала магическую Британию?
— Я спасала не одна, — уточнила Гермиона.
— Ясно. Я думала, ты посимпатичнее будешь. Хотя на снимках в газетах не очень-то разберешь. Фотографам явно пришлось корректировать твои фотографии.
— Чего? Я хотя бы умею нормально трансгрессировать! — возмутилась Гермиона. Кем вообще была эта наглая девица, критикующая ее внешность?
— Ой, да ладно, не обижайся. Просто я всем и всегда говорю то, что думаю. Многих раздражает, а мне как-то по барабану. Кстати, ты уже регистрировалась у нас?