Гриф

Гриф — хищная птица, размах крыльев до 3-х м. Питается падалью. Охотится на ослабевших животных. Грифы живут во многих странах. Всего насчитывается 14 видов. В России наиболее распространены черные грифы и грифы-стервятники.

Гусь — преступник, связанный с правоохранительными органами (феня).

"Беретта", модель 92-Ф — автоматический пистолет фирмы "Пьетро Беретта" (Италия), магазин на 15 патронов. Приспособлена для стрельбы обеими руками, ствол хромированный, все внешние поверхности покрыты броунитоном. Под названием "9-мм

пистолет М9" принят на вооружение армии США и ряда европейских стран, полицейских агентств, служб безопасности, является "табельным оружием" оперативных подразделений Европола и Интерпола.

Пальмовый Гриф всегда убивал жестко, но не жестоко.

Он заранее приглядывал жертву, долго «парил» над ней, оценивая ситуацию, прицеливаясь, приглядываясь.

И когда принимал решение, остановить его было невозможно.

Он нападал сверху резко и неожиданно, не оставляя жертве никаких шансов на спасение.

И убивал.

Одним ударом.

Он не был бессмысленно жесток. Просто смерть жертвы была исторической неизбежностью: жертва была обречена. Но зачем же заставлять божье создание мучаться, страдать? Лишнее.

Жестко, но не жестоко. Одним ударом, без мучений. Вот так вот. И даже когда рвал мясо поверженного врага, ощипывал перья, отслаивал клювом полоски шкуры, он это делал без видимого сладострастия. Просто мясо жертвы было ему необходимо для жизни. Его жизни.

У него было философское отношение к жизни и смерти.

Если для его комфортной жизни нужна была чужая смерть, что ж…

Он мускулисто пружинил на мощных лапах, могучими взмахами гигантских крыльев поднимал свое сухое, жилистое тело в воздух и парил, высматривая добычу. Находил, прицеливался, складывал крылья и камнем падал вниз, нанося внезапный и смертельный удар крючковатым клювом — как правило, в голову. Чтоб сразу, без мучений.

Семейство грифов большое, четырнадцать видов. Кто-то убивает живых, кто-то питается мертвечиной. Но вообще-то падалью никто не брезгует.

Порода такая… Одно слово — гриф. Природу не переделаешь.

Место для акции он выбрал давно.

Это был угол Москворецкой набережной и старого уютного московского переулка. Четырехэтажный особняк начала XIX века, созданный по проекту модного тогда архитектора немца Фридриха Шпейгеля в вычурном стиле, сочетавшем русский классицизм и немецкий готический романтизм, был очень удобен по нескольким причинам.

При желании можно было стрелять из австрийской винтовки МИЛ-34 с оптическим прицелом, лазерным наведением и электронной коррекцией полета пули со смещенным центром тяжести, из-за реки, которая в этом месте не так уж и широка.

Он и чердак дома на той стороне реки присмотрел.

Прикинул мысленно, как полетит пуля, выпущенная из МИЛ-34 через реку, как выйдет из своего торгового дома "Михаил Амбарцумов и братья" «объект», как привычно снимет кожаную на меху кепку с головы, подставив потный лоб свежему

ветерку с Москва-реки, достанет из кармана немецкого длиннополого, тонкого нубука пальто большой носовой платок, вытрет употевший большой лоб, довольно, как дельфин, отфыркается, — "Еще одна выгодная сделка подписана", — и…

И не успеет он натянуть кепку на лоб… как, перелетев Москва-реку, вопьется стальное жало пульки в кость, пропоров тонкую, уязвимую косину, а уж войдя в мягкую плоть мозга, разворотит там все к чертовой матери, выбросив со страшной силой в стену особняка и мозги, и теменную кость…

Однако, каким бы он ни был хорошим стрелком, как бы ни была надежна австрийская винтовка, шанс промахнуться с такого расстояния был.

И он опять представлял себе мысленно, что произойдет, если он промахнется.

Амбарцумов мгновенно бросит свое лишь на первый взгляд неуклюжее неповоротливое тело в сторону, пригнется и юркнет как мышь за дверь красного дерева, с яркой латунной ручкой. "Моя крепость — мой дом".

Он хорошо знал, как надежно защищен дом Амбарцумова пуленепробиваемые стекла, толстые кирпичные стены, ни пулей, ни гранатой, ни машиной с взрывчаткой его не возьмешь.

А это значит — сорвано задание. А это значит — он из охотника превратится в дичь. И чистильщик будет охотиться за ним так же, как сам он сейчас охотится за Мишкой Амбарцумовым.

Гриф не прощает промаха.

Ты промахнулся, ты — приговорен.

Он подолгу смотрел на дом Мишки Амбарцумова с той стороны реки. Думал, думал, думал…

Можно, конечно, просто пырнуть его ножом в тесноте светской тусовки в каком-нибудь элитарном модном клубе, в толчее нарядных людей в смокингах, вечерних платьях, при орденах и брильянтах.

Слава Богу, он, в отличие от Мишки, не нувориш, из хорошей семьи… И хотя, естественно, в пионерскую и комсомольскую юность никто не учил его носить смокинги, хорошее происхождение помогало осваивать быстро и смокинг, и фрак…

Ах, как элегантен он был в Каннах, на Международном кинофестивале, когда по приказу того же Грифа в толчее нарядных людей засадил тонкое лезвие испанского стилета в почку Алику Розенблату, некоронованному королю видеобизнеса. Чего-то Алик с Грифом не поделили. И Алик был приговорен. И он пришил его, как пришивают пуговицу к солдатскому мундиру, — грубо, но элегантно.

Профессионализм, это когда ты делаешь дело не просто надежно, но еще и красиво.

Он оставил стилет с позолоченной ручкой в почке Алика и ушел, бережно поддерживая под локоток Марину. О Марине — особый рассказ. Сейчас ее надо выбросить из головы. Надо думать, как убрать Мишку Амбарцумова.

Время на ликвидацию «объекта» Гриф как всегда дал минимальное. Неделю.

Неделя на все — на разведку, рекогносцировку, подбор помощников, если таковые понадобятся, или подкуп окружения «объекта», если в таковом киллер увидит необходимость, на выбор оружия.

В конце концов он выбрал «беретту».

…Он прошел в "темную комнату" — чулан своей двухкомнатной квартирки, зажег свет.

На стеллаже по правую руку висело, лежало, было аккуратно упаковано в специальные чемоданчики, коробки, кейсы его оружие.