Гриф и Гильдия

Хряснусь, ей-Один, хряснусь…

Ну почему один из лучших Ловкачей Тчара для встречи с возлюбленной должен карабкаться на ее высоченный балкон, рискуя свернуть себе шею?

Возможно, потому, что папа его возлюбленной мэр?

Со стороны я, наверное, смахивал на паука: весь в черном, к стене животом жмусь, да и вверх лезу так прытко, будто руки в чем-то липком измазал. Могу вас уверить: карабкаться по стенке не легче, чем гулять по тонкому канату над пропастью. Моя прыть объясняется только

опытом: я этих стен перевидал…

Наконец, я нащупал кажущиеся недосягаемыми перила и втянул уставшее тело наверх. Локи, как же болят бедные мышцы! Завалился бы спать прямо на балконе, если б не местный дворецкий: он не самый любезный и добрый в городе парень, а мне ужасно не хочется ни с кем драться. Мошенники вообще не любят драться, потому что это мешает им мошенничать!

Уже особо не таясь, я подошел к двери, ведущей в комнату, и постучал. Три раза. Как всегда.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом тихий голос осведомился:

– Гриф?

– Да, любимая, – шепнул я. Как любят говорить бывалые охотники, «прикормим зверушку»…

– Что тебе нужно? – Не в духе, зараза… – Я не ждала тебя сегодня!

– Но я ведь всегда…

Она не дала мне закончить:

– Что – «всегда»?! Убирайся прочь, мы уже все решили!

– Мы?! Ты сама все решила! – резонно возмутился я.

Нечего на меня зря наговаривать! Но Лин уже понесло.

Один, есть же на свете люди, которым только дай повод что-нибудь сказать – обложат с ног до головы. Моя девушка, к сожалению, относилась именно к таким сквернословам: за какие-то полминуты она успела десять раз обозвать меня дураком, пять раз – бараном, и раза по два – остальными известными ей ругательствами.

– Ты до конца высказалась, дорогая? – терпеливо выслушав все замечания, ласково спросил я.

– Да! – Она все еще злилась, но уже не так сильно, как в начале разговора.

– Может, пустишь теперь?

– Нет! – ругательства посыпались вновь. Зевнув, я подошел к перилам, перегнулся через них и, не глядя, плюнул вниз.

– Что это?! – бешено взревело внизу.

Я едва успел присесть, хоронясь за порослью молодого винограда. Дворецкий обвел стену подозрительным взглядом, остановил было взор на балконе, но, не заметив ничего интересного, вновь повернулся к моему мерину, безразлично щиплющему травку:

– Кто ж тебя здесь бросил, а? Неужто Джесс опять перепился и забыл закрыть конюшню? А ну как я сейчас задам ему трепку!.. Джесс! Джесс!

Я скрипнул зубами: треклятый дворецкий зовет конюха, Лин скоро докричится до мэра, а мне приходится сидеть здесь и слушать их обоих, дожидаясь, когда меня обнаружат!

Прикинув в уме, что доказать невинность отцу Лин мне вряд ли удастся, я решил бежать.

И для начала – прыгнуть.

Лучший Ловкач может с легкостью спрыгнуть с высоты в пять человеческих ростов на спину верному скакуну и не повести даже бровью.

К сожалению, лучшим я, наверное, так и не стал…

Поэтому и приземлился

на плечи дворецкому. Старик не смог устоять, а, может, просто не ожидал такого поворота событий. Как бы то ни было, мы оба упали: он – на землю, а я – на него.

– Гриф? – послышался взволнованный голос с балкона. – Ты цел?

– Да, Лин, золотце, – я тут же вскочил на ноги, отряхивая запылившуюся рубаху, – со мной все в порядке!

– Тогда убирайся прочь! – презрительно фыркнула Лин и удалилась к себе в покои, попутно хлопнув балконной дверью.

– Вот же стерва… – пробормотал я и, запрыгнув в седло, дал коню шпоры. – Ладно, поскакали! Но!

Мерин даже не тронулся с места. Извернувшись, он осуждающе посмотрел на меня, словно стараясь вогнать в краску.

– Да не переживай ты так! – я взлохматил ему гриву. – Все нормально! Не помрет!

Конь еще чуток поупрямился. Наконец, когда я от злости пообещал продать его на колбасу в ближайшую мясную лавку, он испуганно заржал и легко q рысью потрусил к воротам.

Спустя полчаса мы уже подъезжали к нашему скромному обиталищу – ветхому двухэтажному дому с наполовину разрушенной крышей, выгоревшей пару месяцев назад конюшней и настолько маленьким сараем, что в него не влез бы даже самый тощи q гном.

Находился этот дворец в «темных» кварталах Тчара. Богатенькие пай-мальчики, живущие на сбережения папаш-толстосумов, тут не протянули бы и дня, а если наутро все же проснулись живыми, то были бы уже бездомными бродягами, без жалкого медяка в кармане.

Тут хватало неудачников, не сумевших выполнить то или иное задание своей Гильдии. Благо, я жил здесь только потому, что мои Ловкачи про меня просто-напросто забыли!.. По другим причинам соседствовать с подобным сбродом я не видел и, думаю, никогда не увижу смысла.

Однако не стоит сгущать краски: порой и здесь, в «темных», я встречал весьма приличных людей, бывших аристократов и рыцарей, в многочисленных сражениях проигравших свои земли. Конечно, остротой ума они не блистали (вряд ли умный феодал сможет проиграть свой феод!), но на безрыбье, как говорится, и рак – франт!

Когда же Ловкачи вспомнят, что у них в Гильдии есть паренек по имени Гриф, которому ой-ой-ой как нужны денежки? Три месяца я не видел ни Гильго-Кривоноса, ни Фрекки-Висельника, ни Джимми-Ли. Куда вы пропали, ребята? Неужто вы не хотите помочь мне разобраться в моих… хм… финансовых проблемах?

Последние две недели дела у меня, откровенно говоря, не ладились: несколько раз приходилось подрабатывать мелкими поручениями по принципу «иди – возьми – отнеси – на монету – пошел вон», что совершенно возмутительно для мастера… ну, или почти мастера такой высокой категории, как я.

Единственной радостью были вечера у Лин, где мы любили завалиться на ее поистине королевское ложе и… ну, в общем, любили!

А теперь и она меня отправила на все четыре стороны. Я уже начинал сомневаться, не сглазил ли меня кто?