Грезы
Шрифт:
— Сасс, чем больше я думаю об этом, тем сильней убеждаюсь, что нам нужно вернуться в город и позвонить оттуда. Этот человек живет так изолированно от всех по какой-то причине. Да еще в таком месте… — Она взмахнула рукой.
— Лизабет, не выдумывай глупостей, — сказала Сасс. — Нет нужды делать вид, что мы только что наткнулись на дом злой ведьмы.
Лизабет фыркнула, отрезвленная и смущенная добродушным упреком Сасс.
— Я вовсе не говорила этого. Я только напоминаю об осторожности. Не забывай, как ты всем дорога, Сасс. — Лизабет повернулась на сиденье
Бывали моменты, особенно непростые, вроде этого, когда Лизабет казалась более сильной, пыталась взять инициативу в свои руки. Ее замечание прозвучало так, что Сасс захотелось выйти из машины и отправиться одной искать убежища у незнакомца в хижине. Только не оставаться наедине с женщиной, явно так много ожидавшей от нее.
Лизабет, заметив, что Сасс ушла в себя, заговорила снова, объяснив свою озабоченность так, что Сасс засомневалась, не померещилась ли ей эта нотка интимности.
— Я имею в виду, в профессиональном смысле, Сасс. Ты талантлива и популярна. А мы совсем не знаем, во что ввязываемся. Этот человек не захотел говорить с тобой по телефону. Он послал Ричарда к черту… Живет как отшельник.
— А я хочу получить у него то, что мне нужно, — капризно настаивала Сасс, раздосадованная промедлением. — Не знаю, чего он захочет, Лизабет, но я это выясню. Если на него подействует моя популярность, то воспользуюсь этим. Если захочет деньги, нет проблем. Но он от меня не уйдет. Я хочу получить права на эту книгу.
— Почему это так важно, Сасс? — спросила Лизабет, не в силах постичь ее одержимость. Конечно, живой человек способен зажечь такое желание, Лизабет слишком хорошо это понимала. Но здесь ведь только книга. Только сюжет.
— Я поняла, что ждала такого фильма всю свою жизнь. Мне не терпится получить эту роль, говорить словами сценария. Я знаю, что их написал Тайлер Макдональд, но почему-то они кажутся мне моими собственными. Пожалуйста, Лизабет, помоги мне получить права. Мне это очень нужно. Если я справлюсь с ролью, это докажет, что я чего-то стою в этой жизни.
— Ты никогда не была такой, — заверила ее Лизабет, и в ее голосе послышалось раздражение. Сасс оставила его без внимания. Лизабет всегда злилась, если Сасс выходила из предсказуемого графика своей жизни.
— Всю свою жизнь я двигалась как пешка по шахматной доске. И у меня хватает ума, чтобы это понимать. И достаточно здравого смысла, чтобы слушать тех, кто управлял мною. Я не добилась бы того, кем стала, если бы не моя мать и Ричард, да и ты, разумеется. Я благодарна тебе за то, что ты помогала мне двигаться в нужном направлении. Но теперь я способна думать и сама. И сейчас понимаю, что если не попытаюсь это сделать — нет, если я не добьюсь того, что мне нужно, — то не смогу быть прежней. Так что же, ты идешь со мной?
Лизабет протянула руку в перчатке и схватила Сасс. На какое-то мгновение обе женщины, казалось, были соединены одним порывом. Сасс усмехнулась, ее энергия вернулась к ней
И вот она уже торопливо шла к дому, готовая ворваться в него и взять заложников, лишь бы добиться своего. Без всякой охоты, ощущая на себе недоброе дыхание судьбы, Лизабет последовала за ней. Они пробежали последние несколько сот ярдов по негостеприимной земле, поскальзываясь на льду, хрустя морозным снегом, и поднялись на маленькое крыльцо. Сасс постучала и тут же, не в силах сдержаться, взволнованно крикнула:
— Мистер Коллиер! Шон Коллиер!
Крепко сжав кулак, она постучала еще раз, потом крикнула. Никакого ответа. Сасс отступила назад и оглянулась через плечо на Лизабет; в золотистых глазах промелькнул страх.
Внутри горел свет, хижина, казалось, излучала уют, но дверь по-прежнему оставалась закрытой. Расправив плечи, Сасс снова занесла руку и наполнила легкие воздухом, чтобы крикнуть еще раз, и вдруг отскочила назад, толкнув Лизабет, поскольку дверь широко распахнулась, а в дверном проеме возникла высокая мужская фигура.
Они стояли в темноте, он же был освещен горевшим за спиной камином, так что они ничего не видели, кроме ореола вокруг растрепанных черных кудрей и силуэта могучего тела, показавшегося им на первый взгляд грозным и звероподобным. Однако Сасс тут же разглядела в его мощи поэзию, в теле гармонию. Стройные бедра, длинные, сильные пальцы, вцепившиеся в дверной косяк. Его волосы не были всклокоченными и спутанными, а просто густыми и от природы непослушными, они вились и обрамляли его широкий лоб, падали на воротник теплой рубашки. Впрочем, лица видно не было.
Если бы ее не удерживала Лизабет, Сасс подошла бы к нему и повернула лицом к свету, как это делает во время съемок режиссер. Но она не успела ничего предпринять. Мужчина заговорил, и его голос прорезал холодную ночь, достигнув самой глубины ее души. В голосе звучала боль одиночества. Сасс интуитивно почувствовала, еще даже не пытаясь осмыслить рассудком, отчего он живет как отшельник. Говорил он с заметным ирландским акцентом.
— Что вам нужно, леди? У меня мало времени и еще меньше терпения.
— Шон Коллиер?
Сасс опомнилась первая, стряхнув с себя руки Лизабет, пытавшуюся ее удержать. Странным образом, Сасс не испытывала страха, лишь любопытство и желание добиться своего. Но теперь любопытство стало менее профессиональным, а желание более личным. Она сделала три шага и подошла к нему достаточно близко, чтобы получше разглядеть его лицо. Длинный, прямой нос, высокие скулы и широкий лоб. Борода и усы. Глаза находились в тени, возможно, были запавшими и темными. Лицо измученного человека. Человека свободолюбивого, бесхитростного, эмоционального. Сасс почувствовала его гнев. Кому-нибудь другому гнев этот мог показаться обращенным на людей, потревоживших его в зимний вечер. Но Сасс ощущала, что у его гнева корни глубже. Это кровоточащая рана, и Шон Коллиер зализывает ее здесь, в одиночестве, в своей берлоге. Она несмело протянула к нему руку в перчатке.