Грешный ангел
Шрифт:
Вебб появился с букетом фиалок в руке, когда она уже закрывала магазин, с видом кающегося грешника. На улице шел сильный дождь, и Вебб насквозь промок.
Бонни покачала головой. Она не могла плохо относиться к этому человеку, который столько раз дружески поддерживал ее. Она приняла цветы, собранные наверняка на берегу Колумбии, и попросила Кэтти поставить их в воду.
– Извини, Бонни, за вчерашнее, – начал Вебб, снимая мокрое пальто, – ты простишь меня?
– Не могу, – отрезала Бонни, но тут же вспомнила, что
Бедняга Вебб так обрадовался, что Бонни стало искренне жаль его. Ей было бы легче, если бы он злился по-прежнему, даже назвал бы ее «дьявольским отродьем» и порвал бы с ней отношения.
Сварив кофе, Бонни налила чашку Веббу в знак примирения.
– Как ты думаешь, этот дождь когда-нибудь кончится? – спросила она, чтобы завязать разговор.
Вебб пожал плечами.
– Я подумаю, не перебраться ли мне в более высокое место, – сказал он.
Бонни подумала об опасности, которой река угрожала Лоскутному городку, и содрогнулась. Но здесь, в кухне, было так тепло и уютно, что она быстро забыла об этом.
– Перебирайся сюда, если хочешь. Здесь достаточно места.
– Я подумаю об этом. – Вебб чихнул, бедняга уже простудился: он дрожал всем телом. – Если что-нибудь случится с оборудованием, я разорен.
Бонни вспомнила о мужчинах из Союза, прибывших в город вчерашним поездом, и спросила.
– У тебя были еще какие-нибудь неприятности из-за твоей статьи?
– Все успокоилось, – ответил он, но Бонни заметила, что он отвел глаза.
– Забастовка еще не кончилась?
Вебб придвинулся к маленькой печке.
– Половина еще бастует. Лидеры Союза говорят, что новые домики и короткий рабочий день, обещанные Мак Катчен, – просто уловка. Они утверждают, что Элай мешает им создать организацию и как только он избавится от Союза, все будет по-прежнему.
– Почему же рабочие не верят ему? – возмутилась Бонни. – Элай действительно собирается построить домики, Вебб. Я знаю это точно, поскольку получила заказ на краску, гвозди, трубы и прочее.
Вебб дрожал так, что Бонни послала Кэтти за теплым одеялом. Вебб продолжал:
– Многие не верят, что домики построят, и ждут, что Элай вышвырнет их на улицу за участие в забастовке.
Вебб завернулся в одеяло, принесенное Кэтти, и сел вплотную к печурке, протянув к ней ноги.
– Это люди из Союза показались мне озлобленными, – сказала Бонни.
– Странно, что никто из них до сих пор не появился здесь, – заметил Вебб, – они все остановились рядом, в отеле.
«Должно быть, из-за этого Элай и хочет перебраться к Эрлине», – подумала Бонни. Она, разумеется, не спросила Вебба, примет ли Эрлина нового постояльца. «Она наверняка всполошится из-за простуды Вебба», – решила Бонни, не испытав при этом ни малейшей ревности.
– Мне не хотелось бы обслуживать таких клиентов, – наконец откликнулась она.
В этот момент в магазин,
– Надеюсь, у вас найдется горячий чай? – спросила она, весело улыбаясь.
Охотно согласившись выпить кофе, Элизабет защебетала: – У меня целый список, пожалуйста, не отпускайте меня без покупок.
«Значит, – подумала Бонни, – мисс Симмонс еще не посетили члены «Общества самоусовершенствования».
– Вы остановились у Джиноа?
Элизабет явно наслаждалась теплом, кофе и вниманием Вебба.
– Да, там очень приятно, много книг, граммофон.
– А как Сьюзен и ребенок? – с искренним интересом спросила Бонни. Она очень жалела малыша и его несчастную мать.
– Мисс Джиноа говорит, что ребенок растет не по дням, а по часам, – с радостью ответила Элизабет. – Она уже не держит его в духовке.
Вебб вытаращил глаза.
– В духовке? – переспросил он.
Бонни улыбнулась и положила руку ему на плечо.
– Недоношенному ребенку нужно постоянное тепло, – пояснила она.
Элизабет рассмеялась.
– Джиноа рассказала мне, как однажды ее брат поднял страшный шум из-за этого ребенка, решив, что она собирается испечь его в духовке.
Упоминание об Элае испортило Бонни настроение. Ее мысли постоянно возвращались к Спокейну, и сейчас она пыталась представить себе, что думает Элай об Элизабет и как к ней относится. Мисс Симмонс была привлекательна и свободна. Элай – тоже.
Почувствовав укол ревности, Бонни поняла: ей уже не хочется, чтобы эта живая веселая женщина стала ее подругой.
Покончив с кофе, Элизабет вынула из сумочки свой список и протянула его Бонни.
Бонни смутилась.
– Может, вам еще не рассказали… в городе?
Элизабет понимающе улыбнулась.
– Да, кое-что. Меня уже приглашали на чаепития, но Джиноа рассказала мне, как они относятся к вам, Бонни, и я не хочу с ними встречаться. Как это нелепо – ездить за покупками в такой далекий Колвил, – чтобы только не покупать у вас!
Бонни никак не ожидала этого и приободрилась. Впрочем, уже не раз бывало, что приезжавшие в город дамы относились к ней дружелюбно до тех пор, пока за них не принималось «Общество самоусовершенствования».
– А знаете ли вы, что я была «шарманкой» в «Медном Ястребе»?
Краем глаз Бонни заметила, как покраснел Вебб. Однако Элизабет и ухом не повела.
– Да, Джиноа сказала мне и об этом. Простите, можно я загляну в мой листок? Кажется, я забыла вписать шпильки и чернила.
Бонни вернула ей список и стала подбирать товары. Кое-что Элизабет находила сама.
– Вам следовало бы отплатить этой публике той же монетой, – весело сказала она, пока Бонни подсчитывала сумму. Поняв, что Элизабет говорит о членах «Общества самоусовершенствования», Бонни спросила: