Чтение онлайн

Граф сдержанно кивнул и уже было склонился, намереваясь приложиться к затянутой в белую перчатку руке тетушки Софи, но, заметив грязный моток веревки, который старуха бережно, словно бесценное сокровище, прижимала к груди, выпрямился и бросил на Элизабет вопросительный взгляд.

Принужденно улыбнувшись, Элизабет поспешила объяснить:

— Моя тетушка… гм… любит собирать всякую всячину. — И, подумав о том, что если тетю Софи вовремя не остановить, то скоро она завалит всю свою комнату грязными кусками веревки, смятыми обрывками бумаги, шелухой и камнями

самых разнообразных цветов, недовольно поморщилась.

— Понятно, — сухо бросил граф, не сводя неодобрительного взгляда с мотка, затем, многозначительно взглянув на Элизабет, произнес: — Сегодня вечером я ожидаю из Лондона гостей. Поскольку вы с тетушкой наверняка хотите побыть вдвоем, я прикажу подать вам ужин в вашу гостиную.

— Вы очень внимательны, — проговорила Элизабет, слегка улыбнувшись.

От графа не укрылся ее язвительный тон, а от Элизабет — предостерегающий взгляд графа. «Вам известны правила, — казалось, говорил он, — и я ожидаю от вас беспрекословного их выполнения».

— Желаю приятно провести вечер, милорд, — сказала Элизабет и подтолкнула тетю к лестнице.

Ник стоял у окна своего кабинета. Тусклое февральское солнце проглядывало сквозь ветви деревьев, отбрасывавшие на застывшее зимнее полотно длинные кружевные тени. По покрытым гравием дорожкам, обрамленным кустами, прогуливалась закутанная в плащ Элизабет Вулкот. Время от времени она останавливалась, чтобы полюбоваться прелестными растениями зимнего сада: розовым шиповником, плющом и вереском.

Элизабет направилась в глубь сада, к маленькому извилистому ручейку, который, струясь по камням, образовывал небольшой прудик, а затем исчезал в траве. Ник уже не в первый раз наблюдал за Элизабет. Девушка, похоже, любила бывать на свежем воздухе. Ничто не могло удержать ее дома: ни холод, ни сильный ветер, ни дождь. Свежий воздух шел ей на пользу — румянец расцветал на ее щеках еще ярче.

Ник сравнивал Элизабет со своей последней любовницей, эгоцентричной леди Дэндридж, которая лишний раз носа из дома не высовывала, опасаясь, что ее искусно уложенные волосы растреплются, а белоснежная, без единого изъяна кожа покроется веснушками. Интересно, что бы сказала Элизабет о Мириам? Впрочем, граф почти не сомневался в том, что знает ответ на этот вопрос.

Послышались шаги. Взгляд Ника скользнул по панелям орехового дерева, рядам книг в кожаных переплетах с золотым тиснением к открытой двери, в которую уже входил Найджел Уиккер, барон Сент-Джордж.

— Так вот ты где, старик! — воскликнул он. — А мы-то думаем, куда ты пропал?

Барону Сент-Джорджу, тучному мужчине с багровым лицом, склонному к подагре и сквернословию, было немногим за сорок. Самыми любимыми его занятиями были игра в карты и распутство. Он был другом лорда Перси, который, в свою очередь, был другом лорда Тидвикка, и все трое каким-то образом подружились с Ником.

— Перси тебя ищет, — продолжал барон. — В дубовой комнате идет игра в вист, и все хотят, чтобы ты присоединился.

— Слишком

рано. Я еще не совсем освободился.

От чего именно он не освободился, Ник не уточнил. Во-первых, никого не касались те дела, которыми он занимался: просматривание толстенных гроссбухов, отчетов арендаторов, подготовка к весеннему севу, посадке овощей, гороха и бобов. А во-вторых, подобные занятия резко контрастировали с его привычным для всех образом.

— Ричард выигрывает, — сообщил барон. — Говорит, ему сегодня везет. Мы с Тидвикком заключили пари. Я сказал, что он спустит тебе весь свой выигрыш еще до ужина.

Граф усмехнулся. Он знал, что если воздержится от спиртного, то при желании до рассвета сможет заставить Ричарда Тернера-Уилкокса проиграться в пух и прах. А впрочем, к чему все это? Какой во всем этом смысл?

— Ладно, сейчас приду. Будь другом, попроси кого-нибудь из слуг принести мне джина. — Ник ухмыльнулся. — Что-то в горле пересохло.

— Фи, джин! — скривился Сент-Джордж. — Какая гадость! — И вышел, бормоча себе под нос что-то нелестное насчет дешевого напитка, к которому Ник пристрастился во время ссылки.

Ник пропустил его бормотание мимо ушей. Он уже давным-давно перестал прислушиваться к мнению окружающих на свой счет.

Прошло несколько минут, и в дверь тихонько постучали. В дверях появился Теофилус Суон — главный лакей графа.

— Ваш джин, милорд. — Тео, светловолосый белокожий лысеющий мужчина, облаченный в черно-алую ливрею Рей-венуортов, снял с серебряного подноса хрустальный графин и стакан с толстым дном и поставил их на стол. — Какие будут еще распоряжения, милорд?

— Пока больше никаких. Спасибо, Тео.

Лакей вышел, а Ник отхлебнул добрый глоток холодной прозрачной жидкости, наслаждаясь начавшим разливаться по желудку теплом. Он выглянул в окно и без труда отыскал стройную фигурку. Элизабет сидела на кованой железной скамейке под ивой в самом дальнем конце сада.

Наверняка Элизабет Вулкот нахмурила бы бровки, увидев его со стаканом в руке. Граф знал, что она вообще не одобряет тот образ жизни, который он ведет. Это было заметно по выражению ее лица еще во время их первой встречи, да и потом он имел возможность в этом убедиться. Граф усмехнулся. Одним глотком осушив стакан, он снял с графина крышку и снова наполнил стакан до краев.

Сидя на скамейке в саду, Элизабет внимательно изучала шпили, башенки и фронтоны Рейвенуорт-Холла — дома из серого камня с высокими окнами и причудливыми резными дверями. По словам дворецкого, строительство его было завершено еще в шестнадцатом веке, и с тех пор им неизменно владела семья Уорринг. Дом был поистине огромен: сто сорок богато обставленных комнат, шестьдесят из которых — спальни.

Сейчас большая часть дома оставалась нежилой, однако даже те комнаты, которые не использовались, содержались в образцовом порядке, а раскинувшийся вокруг дома сад — даже не сад, а скорее парк — поражал своей красотой. Элизабет еще никогда не доводилось видеть ничего подобного.