Чтение онлайн

А до тех пор нужно просто держаться от нее подальше и вести ту жизнь, которую вел в течение девяти лет.

То есть удовлетворять свой аппетит где-то на стороне.

Оранжерея — высокое стеклянное сооружение — располагалась в самом дальнем конце дома. Там было тепло и влажно. Ник редко заходил туда, предпочитая бывать на свежем воздухе, а вот его мать проводила там много времени. Когда Ник посетил оранжерею в последний раз, она была страшно запущена. Он все собирался отдать распоряжение, чтобы засохшие растения убрали, а

вместо них посадили новые, но никак руки не доходили.

Распахнув дверь, Ник с удивлением увидел в оранжерее Барнаби Инглса, главного садовника. Тот с остервенением выдирал из земли сорняки и бросал себе под ноги. Их уже набралась целая куча. Элизабет работала неподалеку. Она тщательно сгребала с земли сухие листья под миниатюрными апельсиновыми деревьями.

Понаблюдав за Элизабет несколько секунд, Ник подошел и остановился рядом. Она по-прежнему не замечала его. Тогда он откашлялся, пытаясь обратить на себя внимание. Чувствуя себя крайне неловко, он проговорил:

— Вижу, вы заняты, Элизабет. Простите, что помешал, но мне бы хотелось с вами поговорить.

Отряхнув с подола простенького синего платья сухие листья, Элизабет смущенно вспыхнула. Ей было неприятно, что граф застал ее в таком виде.

— Конечно, милорд.

Николас подождал, пока она вымоет руки, вытрет их, и, пропустив ее вперед, пошел следом к двери оранжереи. Затем он провел Элизабет в маленькую гостиную под названием Тихая комната и тщательно закрыл за собой дверь.

Подождав, не скажет ли он чего-нибудь, и не дождавшись, Элизабет примостилась на стул с темно-зеленой бархатной обивкой. Ник уселся напротив.

Прерывисто вздохнув, он произнес:

— Мне сейчас нелегко, Элизабет. Я не привык извиняться и, должен сказать, не люблю этого делать, но, как это ни прискорбно, придется.

Элизабет вскинула голову. Щеки ее залил румянец.

— Значит, вы пригласили меня сюда именно за этим?

— Да. В ту ночь я вел себя отвратительно и прошу меня за это простить. Я не имел права так себя вести. Единственным оправданием мне служит то, что я очень за вас испугался. Я был зол на себя за то, что допустил подобное, и на вас за то, что вы вели себя так неосторожно.

Элизабет сидела стиснув руки, не спуская глаз с его лица.

— Мы оба были в тот вечер не в себе. Я напугана, вы сердиты. Значит, в том, что произошло, некого винить.

Ник покачал головой:

— Я воспользовался своим положением. То, что произошло между нами, не должно было случиться. Я ваш опекун. Я старше вас и должен был…

— Вы ненамного меня старше, милорд, — перебила его Элизабет, — и если думаете, что я отношусь к вам как к почтенному старцу, вы глубоко заблуждаетесь.

Долгое время Николас молчал. Интересно было бы узнать, как к нему относится Элизабет.

— Ваша помощь подоспела вовремя, — продолжала она. — Вы проявили необыкновенную храбрость, и я собиралась вас поблагодарить.

— Поблагодарить

меня? Ну что вы, Элизабет. Я не заслуживаю вашей благодарности. Все, о чем я вас прошу, это забыть о моей слабости.

Элизабет упорно смотрела на свои руки.

— Никто еще меня так не целовал, — наконец проговорила она. — Сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся это забыть.

Ник почувствовал, как по телу его разлился жар. Он тоже сомневался, что ему удастся забыть.

— Я выставил вокруг сада охрану. Теперь вы будете в безопасности. Сможете любоваться вашими птицами, не опасаясь, что кто-то прячется за стеной.

Элизабет улыбнулась так радостно, что у графа сжалось сердце.

— Спасибо, милорд. Надо признаться, я очень по ним соскучилась.

Ник кивнул:

— Я очень благодарен вам за то, что вам небезразлична судьба оранжереи. Она ужасно запущена. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

Николас поднялся. Элизабет тоже встала со стула, однако не двинулась с места. Уходя, он бросил на нее последний взгляд: платье немного помятое, подол выпачкан, такая желанная, как ни одна из женщин, которых он знал.

Войдя к себе в кабинет, Ник первым делом взялся за графин с джином. Завтра приедут гости: барон Сент-Джордж вместе с лордом Перси и Ричардом Тернером-Уилкоксом. В письме, полученном от них накануне, говорилось, что они собираются захватить с собой нечто «наверняка развеющее его хандру».

Ник еще никогда так не радовался их предстоящему приезду.

Элизабет лежала на кровати в спальне и смотрела невидящим взглядом на розовато-лиловый полог над головой. Она никак не могла заснуть. Мысли о графе не давали ей покоя. Она совсем не ожидала, что он станет перед ней извиняться.

С другой стороны, стоит ли этому удивляться? Она уже поняла, что Рейвенуорт серьезно относится к своим обязанностям, несмотря на свой безалаберный образ жизни. И тем не менее для Элизабет его извинения были полной неожиданностью. От человека, который привык, не раздумывая, брать приглянувшуюся женщину, а когда она ему надоест, безжалостно от нее отделываться, можно ожидать чего угодно, только не извинений.

Да и, по правде сказать, она их не заслуживала. Когда первоначальный шок прошел, поцелуй ей даже понравился. Чарующий и таинственный, как и сам Николас. И хотя Элизабет понимала, что должна сожалеть о происшедшем, ничего подобного она не испытывала.

Но ведь он женат, укорял ее внутренний голос.

Да, но он одинок, возражала она ему. Жена его бросила.

Нелепая, конечно, отговорка, попытка заглушить чувство вины, однако в глубине души Элизабет и в самом деле так считала. Рейчел Уорринг — не жена графу Рейвенуорту. У него нет жены, от нее осталось лишь имя, начертанное рядом с его именем в метрической книге какой-нибудь церкви. Перед лицом Бога он не женат.