Грешники
Шрифт:
«Я могу помочь решить эти вопросы».
— Слушай, брат, эти вопросы такого характера, что они не любят, когда Сумеречные охотники суют свой нос, где не надо. Если ты улавливаешь, о чём я.
«Звучит противозаконно».
— Вы хотите кого-то арестовать?
«Я заинтересован только в Вашей безопасности».
— Я как-то двадцать два года протянул без твоей помощи. Не думаешь, что я смогу ещё часов шесть продержаться?
Брат
— Слушай, я знаю, о чём ты думаешь, и я знаю, что не смогу удержать тебя от желания последовать за мной. Поэтому просто прошу тебя: Ты хочешь, чтобы я тебе доверял? Тогда доверься мне. И я клянусь тем, что бы вам ни было нужно от меня, ваш драгоценный Сумеречный охотник будет ждать на этом мосту на рассвете.
Несмотря на весь здравый смысл, Брат Захария кивнул.
«Иди».
***
Селин не испытывала наслаждения от пыток. Не то чтобы они так назвали то, что они творили с колдуньей, чтобы заставить её говорить. Валентин научил свой Круг быть осторожнее со словами. Роберт и Стивен «допросят» Доминику ду Фройд используя те методы, которые посчитают необходимыми. Когда они получат нужные ответы — имена Сумеречных охотников, детали совершённых преступлений — они доставят её и расследование её грехов прямо Валентину.
Колдунья была привязана к складному стулу в дешевой квартире, которую они использовали как базу.
Она была без сознания, кровь сочилась из небольшой раны на лбу.
Роберт и Стивен обращались к ней не по имени, а просто «маг», как будто она была больше вещью, чем человеком.
Валентин хотел, чтобы они провели расследование, не показывая магу своё присутствие. Это была только первая ночь их пребывания в Париже, а уже всё пошло не так.
— Если мы добудем ответы, он не будет так зол, — сказал Стивен.
Прозвучало больше, как желание, а не предположение.
Стивен перестал обсуждать ножки Селин и невероятную красоту её фарфоровой кожи. Он утверждал, что не помнит эффекта от зелья мага, но его взгляд каждый раз возвращался к Селин, когда он думал, что она не видит. Она не переставала задаваться вопросом.
А что, если он помнит?
Что, если, наконец, коснувшись её, обняв её, поцеловав, он откроет в себе новые чувства?
Он всё ещё был женат на Аматис, конечно; даже если он желал Селин — возможно, даже немного любил Селин — с этим ничего нельзя было поделать.
Но что если?
— Кто-нибудь голоден? — спросила Селин.
— Я когда-нибудь бываю не голоден? — ответил Стивен.
Он резко толкнул мага.
Селин направилась к двери.
— Может, я раздобуду нам чего-нибудь перекусить, пока вы… Позаботитесь об этом?
Роберт схватил колдунью за волосы и резко дёрнул. Она закричала и открыла глаза.
— Это не займёт много времени.
— Отлично.
Селин надеялась, что они не заметили, насколько отчаянно сильно ей нужно было покинуть квартиру. Ей не хватало смелости для такого, но она не могла позволить, чтобы об этом доложили Валентину. Она слишком много работала, чтобы заработать его уважение.
— Эй, ты хромаешь, — сказал Стивен, — тебе нужно ещё одно иратце?
Он переживал за неё. Она приказал себе не думать об этом.
— Уже совсем не болит, — соврала она, — я в порядке.
Она использовала заживляющую руну без особого старания, поэтому рана не закрылась до конца. Иногда, она предпочитала чувствовать боль.
Когда она была ребёнком, родители запрещали ей использовать иратце после тренировок, особенно если она получала травмы из-за своих ошибок. Пусть боль напоминает тебе, что в следующий раз нужно быть лучше, говорили они. Даже столько лет спустя она продолжала делать так много ошибок.
Она преодолела половину ветхой лестницы, когда поняла, что забыла кошелёк. Она с неохотой повернула назад и замерла возле двери, услышав своё имя.
— Я и Селин? — она услышала голос Стивена.
Чувствуя себя немного неловко, Селин достала стило и нарисовала аккуратную руну на двери. Их усиленные голоса стали звучат громко и чисто.
Стивен засмеялся.
— Ты должно быть смеёшься надо мной.
— Это был довольно-таки неплохой поцелуй…
— Я был под влиянием!
— Всё равно. Она красавица, ты так не думаешь?
Повисла мучительная пауза.
— Я не знаю, я никогда не думал об этом.
— Ты понимаешь, что брак не значит, что тебе больше никогда не будет позволено посмотреть на другую женщину?
— Да не в этом дело, — ответил Стивен, — просто…
— То, как она ходит за тобой словно пускающий слюни щенок?
— Именно, — согласился Стивен, — она такой ребёнок. И неважно сколько лет ей исполнится, ей всегда будет нужен кто-то, кто скажет, что ей делать.
— Согласен, — сказал Роберт, — но Валентин уверен, что в ней есть что-то большее.
— Никто не может быть правым всегда, — произнёс Стивен, и они рассмеялись, — даже он.
— Главное, чтобы он это не услышал!
Селин не заметила, чтобы бежала, пока не почувствовала капли на своём лице. Она прижалась к холодному камню фасада, желая раствориться в нём. Превратиться самой в камень; заключить в камень свои нервы, чувства, сердце; чтобы ничего не чувствовать… если бы она могла.
Их смех эхом отдавался в её ушах.
Она была просто шуткой.
Она была жалкой.