Чтение онлайн

— Да. У неё родители в Зеленой Гуре. Уехали, а она осталась заканчивать вуз.

Лена сидела справа, придерживая растрепавшиеся от ветра волосы. Из-за жары оба окна в машине были открыты, и горячий воздух вольно гулял по салону, создавая причудливые вихри.

— Точно, вспомнил, — Валя повысил голос, сморщившись от рёва невесть откуда взявшейся в выходной день встречной фуры, проезд которой сопровождался ощутимым воздушным толчком. — Действительно, красивая. Она даже зимой ходила в высоких модных сапогах, как сейчас помню — белых, и в

коротких курточках. По сравнению с ней другие девчонки просто золушками смотрелись.

— Как ты в неё не влюбился?

— А я вообще на студенток смотрю как на детей, в которых влюбляться грех. Сразу отключаю в себе влюблялку. Вот аспирантки — другое дело.

— До меня у тебя, наверное, много было аспиранток?

— Не очень.

— Сколько?

— Расскажи тебе. Ты самая лучшая.

— Ура!

— То-то.

— А Катя, кстати, давно уже и не Ковальчик, а Тертерьянц. Её мужа зовут Ваник. Ваник Тертерьянц.

— Неплохо звучит. Он что, авторитетный бизнесмен?

— Не знаю, врать не буду.

— Легко она фамилию-то поменяла? И вообще? Польки — они ведь гордые, норовистые.

— Катюшка — гордая. Не норовистая, а именно гордая. Ставит себя высоко и ведёт себя соответственно. С ней иногда бывает нелегко, честно говоря. Но при этом она очень добрая девчонка и открытая. Её гордость врождённая, а потому естественная.

— Как муж, интересно, её оставляет? Кавказец всё-таки.

— Ваник, думаю, без пригляда её не оставляет. Не думаю даже, а знаю. Катюшка — девчонка преданная, но свободолюбивая. Он это знает и ценит. Потом, думаю, что она понимает, чем может кончиться для неё оплошность.

— Чем?

— Ничем хорошим.

— Смелая девчонка.

— Они — два сапога пара, в самом лучшем смысле. Оба гордые и отчаянные. И ценят друг друга, так что, думаю, всё у них будет хорошо.

— А как вы познакомились?

— На первом курсе ещё. Я приехала из Боровичей, а она из Краснодара. Вместе снимали квартиру. Потом у неё появился друг, и мы разъехались. Ну а потом она познакомилась с Ваником. Катюшка влюбилась в него по уши, и он тоже. Я на свадьбе свидетельницей была. Так что в их семье я уважаемый человек.

— Ну и как тебе этот Ваник?

— Достойный мужчина. Воспитанный, из хорошей семьи.

— И богатый.

— Для Катюшки это важно. Но — не главное. За богатого «братка» она бы не пошла.

— Слава богу.

— Сейчас направо и вверх вон по той дорожке.

Через полкилометра они подъехали к шлагбауму. Поодаль стоял небольшой деревянный дом в финском стиле. Впереди ещё угадывались очертания домов, расположенных прямо в лесу. Лена набрала номер на мобильнике и сказала:

— Мы подъехали. Номер машины… Диктуй, Валя.

Шажков назвал номер. Шлагбаум открылся, и они с Леной въехали на территорию («заповедника», — подумал Валентин и про себя усмехнулся). За финским домиком, игравшим роль КПП, находилась автомобильная стоянка, небольшой магазинчик, и далее дорога раздваивалась.

— Направо,

четвёртое домовладение, — сказала Лена.

Они медленно поехали по дороге вдоль высокого забора. Лена отсчитала четвёртые ворота, которые при подъезде к ним вдруг сами стали раздвигаться, открывая вид на солнечную поляну, зеленеющую подстриженной травой среди редких сосен. Шажков, не успев ничего сообразить, крутанул руль и въехал в открывшиеся ворота.

— Давай дальше, — весело сказала Лена, — прямо к дому.

Дорога огибала остриженную лужайку и подходила к невысокому как бунгало дому, судя по всему, очень просторному и причудливому по форме, который живописно распластался на склоне холма и парадным своим входом смотрел на лужайку, а тыльной частью прятался в живописной сосновой рощице, начинавшейся прямо на участке и уходившей далеко за забор. С противоположной стороны лужайки виднелись хозяйственные постройки и домик-пряник, как потом выяснилось — для гостей.

У пандуса их встретила сама Катя Ковальчик, которую Шажков узнал сразу. Трудно не узнать самую красивую из своих студенток. Она всегда садилась в аудитории за второй стол справа, сидела одна, вела себя сдержанно предупредительно и даже отстранённо, не вступая в разговоры не по теме и неохотно отвечая на шутки. Валентин так и не вспомнил, как принимал у неё экзамен, и вообще, умная она была или нет. По отношению к ней всё это казалось не важным. Единственным недостатком Кати (и то относительным и, возможно, существовавшим только в глазах Шажкова) был её высокий рост. А на каблуках — очень высокий. Сейчас она была именно на каблуках, поэтому, чтобы расцеловаться с Леной, ей пришлось нагнуться. Валентину Катя лучезарно улыбнулась и громко поздоровалась с ним, напомнив этим студентку младших курсов. Впрочем, через минуту она уже такой не казалась. Катя мастерски повела светский разговор, вскользь коснувшись и учёбы в университете.

— Я помню, — обратилась она к Шажкову, — как вы рассказывали о трёх составных частях науки: сначала — источник первичных данных, потом — метод анализа этих данных и, наконец, человек, который эти данные анализирует — учёный или, точнее, научный работник. Вы не любили слово «учёный».

— Я и сейчас не люблю. Какая оценка у вас была по моему предмету?

— «Отлично».

— Ставлю вам сегодня «отлично» с плюсом.

— Теперь уже не надо, Валентин Иванович. Поздно.

— Что, неужели знания не пригодились?

— Да вот, — Катя развела руками и посмотрела по сторонам, — судите сами, пригодились или нет.

— Хм. Вы хотите сказать, что именно цитата из Гегеля окончательно склонила вашего возлюбленного к тому, чтобы сделать вам предложение?

— Не исключено. Только, скорее, не из Гегеля, а из Макиавелли. Видите ли, мой муж очень властный человек, и только Макиавелли помогает мне справляться с ним.

— Читаете перед сном?

— Не просто читаю. Учу наизусть.

— Я горжусь вами.