Чтение онлайн

— Я возьму «Сэм Адамс» в бутылке, без бокала, — сказала Джо.

— Хорошо. Меню в подставке.

Син, казалось, не заметил ухода официантки, равно как и ее появления, и Джо постаралась сильно не радоваться этому.

— Ты же не снимешь куртку? — спросила она, стянув свою.

— Мне не жарко.

Зато от тебя всем становилось жарко, подумала Джо. И к тому же она знала, что нежелание снимать верхнюю одежду не связано с температурой тела, скорее касалось оружия под черной кожей.

— Я надеялся, что ты позвонишь мне. — Син сцепил руки и положил

их на стол, как мальчик из хора, несмотря на свое греховное имя.

Она вспомнила его слова прошлой ночью, о смерти.

— На самом деле сегодня я была у доктора.

— Они не помогут тебе.

Складывая свою куртку на сидении, Джо застыла в процессе.

— Спорно. Это их работа. Они лечат болезни.

— Ты не больна.

— Тогда объясни мне симптомы гриппа, — пробормотала Джо. — Мы разойдемся во мнениях относительно этого. Кстати, учитывая, что речь о моем состоянии, я больше тебя понимаю о том, что происходит с моим телом.

— Джо — это сокращение? Я слышал, как ты представилась, отвечая на звонок.

— Джозефина.

Официантка принесла его воду и ее бутылку «Сэм Адамс». Она задержалась, словно хотела полюбоваться Сином с близкого ракурса, а не издалека… и хотя это было совсем неподобающе, но Джо хотелось зашипеть на нее подобно кошке. Словно они обе из семейства кошачьих. А когда две кошки…

Гребанные метафоры.

Чтобы удержать себя от необдуманных поступков… и действий, из-за которых на нее нацепят ошейник от блох… она сделала глоток пива. Первый был просто божественным, поэтому она продолжила.

— Я удивлена, насколько комфортно ты себя здесь чувствуешь, — пробормотала Джо, когда официантка, наконец, ушла. — Учитывая количество оружия на тебе. Видимо, у тебя есть все документы и регистрация.

— Мне нечего бояться — ни в этом месте, ни в каком другом.

Джо окинула взглядом массивную шею и размах плеч под кожаной курткой. Потом вспомнила, как ощущалось его тело, когда она обнимала его за талию. Он был жестким как скала, сплошные мускулы.

Не желая этого, она уподобилась официантке, ее разум заполонили вещи, включающие полную обнаженку и хорошую кардионагрузку.

— Охотно верю, — сказала она отстраненно.

***

Мистер Ф. бесцельно брел по темным улицам, чувствуя, что хоть что-то в его жизни не изменилось. Последние три года он как странник бродил по городу, возвращаясь под мост, на социальное дно, когда нужно было шырнуться, на дворе стояла мерзкая погода или просто хотелось спать. В то время, до произошедшей непонятной хрени за торговым центром, он наслаждался постоянным движением, когда наркотический угар ослабевал, ну и потому что он всегда чувствовал нервозный зуд под кожей.

Но сейчас он не получал удовлетворения от этой прогулки, асфальт незаметно для него мелькал под ногами подобно утекающим минутам и часам. Он шел весь день, беспорядочно нарезая круги по районам города, а солнце тем временем поднялось, достигло зенита и снова скрылось за горизонтом.

Несмотря на многомильный марафон он не чувствовал боли в ногах и ступнях. Не было мозолей. Жажды и голода, желания помыться. Мистер Ф. оплакивал потерю этих раздражающих факторов, отсутствие болей, свойственных людям. Он все шел и шел, осознавая, что, несмотря на отсутствие имущества, статуса и атрибутов успешной жизни, он кардинально отличался от остальных мужчин и женщин, что встречались ему на пути, работали в зданиях вокруг него, пролетали над ним на самолетах.

С другой стороны, он перестал быть человеком, не так ли?

Чувство разобщенности с окружающим миром внушало ощущение, словно на него что-то надвигается, но Мистер Ф. не мог сказать, что именно и как этого избежать. От патовой ситуации гудела голова, и раньше он мог избавиться от этого гула привычным способом, но от того, что теперь наркотики не помогали, он только острее ощущал отчуждение и тревогу. Пытаясь удержать контроль над собой, Мистер Ф. осознал, что химия являлась пусть и искусственным, но надежным горизонтом, далекой страной, в которой он мог укрыться, когда чувствовал себя загнанным в угол… а так было большую часть его жизни.

Путешествия ему больше не светят. Его паспорт был аннулирован.

Мистер Ф. удивился, когда ноги, наконец, остановились, и выжидательно посмотрел на них, словно ждал объяснений. Но он не получил ответ, и когда мозг дал пинка под зад, побуждая к движению, ботинки остались на месте.

Словно он — робот, и тот, у кого был пульт, нажал на кнопку…

Мистер Ф. вскинул голову так, словно куклу потянули за ниточки, привязанные к его бровям, и кукловод готовил его к тому, чтобы сказать первую фразу.

Что ж. Вот неожиданность. Он стоял посреди узкой улицы, усыпанной крупным мусором: грязные матрасы, кухонная раковина, холодильник с оторванной дверцей. Кто-то, очевидно, съехал из своей квартиры и решил, что город должен позаботиться о его пожитках. А может он занимался косметическим ремонтом, хотя судя по району, здесь скорее применимо слово «утилизация».

В тусклом свете — который нисколько не мешал его острому зрению — в двух домах от него из дверного проема выступила фигура. Мистер Ф. мгновенно узнал его, пусть он и был незнакомцем: он словно встретил дальнего родственника, того, чье имя не можешь назвать, самого человека помнишь по свадьбам и похоронам, на которых приходилось присутствовать в детстве.

Он знал этого человека. И этот человек знал Мистера Ф.

Хотя они оба уже не были людьми.

И тот, кто контролировал Мистера Ф., настаивал на их взаимодействии. Кукловод нажал нужные кнопки, и, как и любое устройство на батарейках, тело Мистера Ф. приготовилось выполнять команды. Другой лессер, казалось, ждал от него каких-то действий, слов… именно тогда Мистер Ф. осознал реальность. На самом деле он бродил весь день, выбирая направления далеко не случайным образом. Он сторонился других, перемещаясь по улицам в оборонительной стратегии избегания встреч с кем-либо.