Грешки
Шрифт:
«Тьерру» доставлял из города в город частный реактивный самолет «Гольфстрим». Группу сопровождали технический персонал, менеджеры, бухгалтеры, представители студии грамзаписи, юристы, телохранители, репортеры, фотографы, поставщики наркотиков, жены, любовницы, детишки, избранные фанатки, специалист по иглоукалыванию и массажист, а также Брэд Чанг, известный режиссер-документалист, три его оператора и звукооператор.
Последние снимали выступления Гарта Мичема и интимные эпизоды из его жизни.
«Женщина с Дикого Запада» стала хитом сезона. С тех пор как Гарт впервые
Теперь, где бы ни появлялась группа, фанаты в кожаных пиджаках, отделанных кожаной «лапшой», в ковбойских стетсонах надрывались от крика, требуя спеть эту песню.
Из-за этого Шеп подтрунивал над Джуно, звоня ей по несколько раз в неделю.
— Я и всегда считал тебя экзотичной, но сейчас это перешло все границы. Мне скоро придется носить стетсон даже в офисе.
— Ох, Шеп… надеюсь, ты не принимаешь это близко к сердцу?
— Напротив, дорогая, слыша ее, я чувствую себя ближе к тебе.
— Я очень хотела бы оказаться рядом с тобой, в постели… И зачем только я отправилась в это турне?
— Заработать денег — ты сама так сказала. И обещала потом содержать меня должным образом.
— Ладно, уж мы повеселимся, тратя их.
— Не мы, а я. Разве не помнишь? Ты весьма опрометчиво сказала об этом. Придется поймать тебя на слове.
— Согласна, я буду держать слово, а ты — меня.
— Об этом не беспокойся, дорогая.
Шеп уже понял, что единственный способ удержать Джуно — это предоставить ей свободу. Даже ее увлечение Яном Кэмбурном прошло бы само, прояви он тогда самообладание. Шеп не хотел повторять свои ошибки и решил, что все происходящее в Америке не должно касаться его.
Помимо песни, Гарт не предпринимал никаких попыток завлечь Джуно и, казалось, ждал, когда она сама придет к нему, уверенный в том, что перед таким соблазном устоять невозможно. У него не было недостатка в чувственных утехах. При нем неотлучно находились три девчонки, готовые вместе или порознь выполнить каждое желание своего кумира. Джуно называла их Флопси, Мопси и Тупенькая. Шведку звали Фиона. Ее гуттаперчевое тело профессиональной акробатки обладало неограниченными возможностями. Высокая стройная Марианна (она же Мопси) напоминала греческую статую — сложением и мозгами. Тупенькая (Колетт), официантка из ночного клуба «Плейбой», имела еще одно прозвище — Мотор и была ветераном многих турне. Она носила браслет с брелоками в виде золотых дисков. На каждом из них было выгравировано имя певца или музыканта, с которым Колетт переспала.
Свободное время Джуно проводила с Тони Силвером и Тедом Отисом — юным гением-клавишником, ибо избегала оставаться с глазу на глаз с Гартом. Пока она и певец ограничивались многозначительными взглядами и изображали равнодушие. Гарт знал, что Джуно хочет его; она не сомневалась в его намерениях, но каждый твердо решил не делать первого шага к сближению.
В Хьюстоне Гарт не выдержал. Однажды Джуно спустилась в артистическую уборную музыкантов, чтобы посоветоваться с Тони Силвером по одному техническому вопросу. Мотор в это время втирала в спину
— Эй, девушка, — крикнул он ей, когда она направилась к двери.
Джуно обернулась. Тупенькая с хозяйским видом продолжала нежно массировать его спину. Фиона, делая какое-то упражнение йогов, сложилась пополам и словно предлагала себя.
— Что?
— Мы проехали ровно полпути. Пять недель прошло, пять осталось. Я подумал, может, стоит это отпраздновать? Скажем, поужинать вдвоем…
— А потом в постель впятером? Нет уж, благодарю покорно. — Джуно похлопала его по щеке и, уходя, заметила, что оператор из команды Брэда Чанга снимает эту сцену.
К постоянному присутствию съемочной бригады так привыкли, что никто уже не обращал на нее внимания.
Что ж, если этот фильм покажут в Лондоне, он станет документальным подтверждением ее верности Шепу.
В субботу вечером «Тьерра» выступала на стадионе «Тингли» в Альбукерке, куда приехали и родители Джуно. Следующий концерт должен был состояться во вторник в Денвере, поэтому Джуно взяла выходной день и уехала в Санта-Фе вместе с отцом и матерью.
— Что вы об этом думаете? — спросила она.
— Боюсь, слух у меня уже не восстановится, но мне понравилось, — ответил Холлис.
Мэри улыбнулась:
— Такая музыка непривычна для меня, дорогая. А вот певец безумно сексуален. Неудивительно, что девчонки визжат на его концертах.
— А что это за песня… о женщине с Дикого Запада?
Похоже, мы ее знаем?
— Значит, и вы это заметили?
— Родители обязаны все замечать, — сказал Холлис.
— Не волнуйтесь. Я не из тех девиц, которых Гарт взял в свой гарем.
— Умница, — обрадовалась Мэри. — Нельзя ни с кем делить мужчину, это никогда добром не кончается.
«Интересно, — подумала Джуно, — не намекает ли Мэри на Алекса и Лидию? Нет, это, наверное, просто мудрый материнский совет. Так или иначе, мать права».
Утром Мэри принесла дочери завтрак в постель и подала ей газету «Нью-Мексикан» за пятницу.
— Посмотри: на пятнадцатой странице статья о тебе:
«Наша местная девчонка освещает „Тьерру“. Они даже где-то откопали твою школьную фотографию. Могли бы позвонить мне и попросить что-нибудь поновее.
Джуно улыбнулась:
— Да ведь меня фотографировали в тот день, когда я получила премию на конкурсе рисунка!
Мать обняла ее.
— Ох, Джуно… Я так горжусь тобой! Ты многого достигла, повидала мир и оставила след на земле.
— Спасибо, мама, но пока я сделала очень мало.
— Все впереди, — вздохнула Мэри. — Главное, стремиться к цели. Не зарывай в землю свои способности, как… как это свойственно многим женщинам. Я внушала тебе это, когда ты была еще девочкой.
— Ты права, мама.
— А Шеп понимает это?
— Шеп — самый понятливый из всех мужчин. Да и что ему остается, если он связался со мной?