Грехи. Книга 1
Шрифт:
Банкир, винодел, троюродный брат премьер-министра Франции, граф был членом Совета директоров компании Элен Жано и, ко всему прочему, законченным алкоголиком. Угрюмый краснолицый француз с красивыми чертами лица, он был ростом примерно метр девяносто и весьма поджар. Взгляд его черных как угли глаз был тяжелым, густые седеющие волосы зачесаны назад. На нем был элегантный синий костюм, сшитый на заказ на Сэвил-роу, к которому очень подходил черный галстук из шелка-сырца. На обшлагах его пиджака красовался фамильный герб де Леже – лев и саламандра, поддерживающие щит. В основу этого
Граф не обращал никакого внимания на постоянные пробки, голова его была занята совсем другим. Среди ночи ему позвонили из Парижа и сообщили, что Элен Жано наняла самолет и в ужасной спешке вылетела из аэропорта Орли.
Граф улыбнулся: можно подумать, она что-то успеет сделать! Неужели не понимает, что уже слишком поздно?
Нет, он больше не сваляет дурака. Ясно было, что она что-то предпримет, и он подготовился к этому. За ней тайно следили, и когда пятнадцать минут назад самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, ему сразу же сообщили об этом. Одного он не мог понять: где она так задержалась?
Лимузин снова попал в пробку. Граф открыл дверцу встроенного бара, плеснул в бокал из баккара виски и залпом выпил.
Внезапно его губы скривились, он изо всех сил ударил кулаком по сиденью.
И как же он раньше не догадался?!
Куда-то провалились целых два часа. Он сразу не сообразил, но Элен была в воздухе на целых два часа двадцать минут больше обычного для полета времени. Ему сообщили о взлете и посадке, но где она была эти два проклятых часа? Не могла же она просто кружить над Атлантикой.
Да, она, должно быть, прерывала полет. Где-то приземлялась. Но где? И зачем?
Граф взялся за мобильный телефон: пусть кто-нибудь поговорит с пилотом и все выяснит.
В то время как черный лимузин графа приближался к «Жано-билдинг», Джеймс Кортланд Гор III завтракал в своем особняке в Гринуиче, штат Коннектикут, в сорока пяти минутах езды до центра Манхэттена. Напротив него за столом из кованой мягкой стали со стеклянной столешницей сидела его жена, задумчиво глядя сквозь окно-фонарь.
Но вот она перевела взгляд на мужа.
Гор, этот свиноподобный коротышка с отвисшими толстыми щеками, поджатыми красными губами и необъятным подбородком, склонив лысую голову, вперил свои маленькие серые глазки в передовицу «Уоллстрит джорнэл». Его костюм в узкую полоску соответствовал его положению в обществе. Будучи в свои шестьдесят преуспевающим банкиром, он получал сто пятьдесят тысяч долларов в год, повсюду имел свои расходные счета и был членом самых престижных клубов. Он был на вершине своей карьеры.
Оторвав глаза от газеты, Гор посмотрел на жену.
Эта избалованная женщина в свои пятьдесят семь выглядела не старше тридцати девяти. Болезненно-хрупкая, с высокими индейскими скулами, загорелая – что явно свидетельствовало о ее пребывании на Палм-Бич, – все уик-энды она проводила во Флориде. Правда, каждый четверг Джеральдина делала укладку в салоне Сусуму на Пятой авеню.
Она дотронулась до своего костлявого запястья
Гор откашлялся.
– Между прочим, дорогая, у меня плохие новости, – завибрировал он своим необъятным подбородком.
– Плохие новости?
– Мне придется работать допоздна.
– О, дорогой, нет, – простонала она. – И слышать не хочу! Ты же мне обещал освободиться на сегодня. Разве ты не помнишь, что мы приглашены на обед к Эсбурисам?
«Еще бы мне не помнить!» – с раздражением подумал Гор.
– Ничего не выйдет, дорогая, – ответил он спокойно. – Позвони им и предупреди, что мы не придем.
Вот черт! А она так ждала этого вечера.
Джеральдина выразительно взглянула на мужа.
Тот на самом деле очень сожалел, что испортил жене праздник. Ему не доставляло удовольствия разочаровывать ее, но на сегодня у него совсем другие планы. Сегодня он должен принять самое важное в жизни решение.
«Осталось всего три дня, – думал он. – Только три дня – и срок выплаты по банковскому займу для Жано истечет». И тогда решение будет принимать банк, то есть он сам будет вершить судьбу залога: целых двадцати процентов от пятидесяти одного процента личных акций Элен Жано, поскольку она брала заем под свои акции. Члены Совета директоров уже замучили его своими предложениями, подлавливая его в клубах, действуя через своих помощников и адвокатов и даже используя анонимные звонки. И каждый нашептывал, какую сумму получит лично он, Гор: один миллион долларов, свободный от налогообложения, в том случае если Элен не добьется продления срока, и к тому же банк будет вправе продать акции другим акционерам по их рыночной стоимости.
«Они все набросились на нее, словно стервятники. Похоже, каждый из них хочет лишить ее бизнеса».
А миллион долларов… Деньги ему нужны как никогда. Он привык к комфорту, да и Джеральдина требовала поддержания достигнутого уровня жизни, хотя особняк в Гринуиче и дом на Палм-Бич оба уже заложены и перезаложены. А легкокрылый самолет, на котором они каждый уик-энд летают на Палм-Бич? А теплый гараж, где между новым «кадиллак-севиль» и последней моделью «линкольн-континенталь» стоит медово-золотистый «бентли»? Помимо всего прочего, постоянные полеты в Париж, где мадам Гор встречают как желанную гостью. Известные кутюрье раскатывают перед ней красную дорожку; у нее свое место в первом ряду, прямо у подиума. И наконец, Джеральдина вознамерилась купить шестидесятифутовую яхту «крис-крафт».
А два месяца назад у нее появилась еще одна дорогая привычка: покупка всяких безделушек, и именно у Гарри или Булгари.
Да, с такими претензиями на сто пятьдесят тысяч долларов в год не проживешь. Джеральдина этого не понимала, а Гору не хотелось разбивать ее нежное сердце.
Он уже «задолжал» банку, позволяя себе время от времени пользоваться его фондом и планируя выплатить очередной «заем» при первой же финансовой удаче или когда Джеральдина сократит свои расходы.
«Черт с ней!» – в сердцах решил Гор. Гораздо труднее сказать жене «нет».