Грехи прошлого
Шрифт:
– Мя-а-а!
– Ой, я же Перса нечаянно заперла в кабинете!
– спохватилась Алла и быстро пошла по коридору. Услышав трель звонка, она переложила спящего котенка на кресло и по привычке захлопнула дверь комнаты. Теперь возмущенный сэр Персиваль рвался на свободу: то скреб коготками по полу, то пытался просунуть лапку в щель под дверью и истошно вопил - как же так, безобразие, его не пускают поприветствовать гостя!
Обогнав хозяйку, Толик распахнул дверь, а обрадованный котенок тут же запрыгнул ему на руки. Понаблюдав за их счастливым
– Алка, чё ты какая-то не такая?
– спросил он, наигравшись с любимцем.
– Сама не знаю, Толян, - призналась она.
– С Олегом полаялась?
– Нет, с любимым мужчиной все в порядке. С ним при всем желании поссориться невозможно. Да и не хочется мне с ним собачиться. Потеряв родного отца, я обрела в его лице эквивалент отеческой любви и мудрости. Олег относится к моим взбрыкам с пониманием, как любящий папаша к фортелям обожаемой дочурки.
– А-а...
– произнес верный оруженосец, решив, что Аллина грусть связана с недавней утратой.
– Дак давай на кладбище съездим.
Она мысленно подивилась его интуиции. Вроде бы, Толик - примитивная личность, бывшая шестерка из команды Мирона, дважды судим, образования ноль классов, а поди ж ты...
Еще недавно Алла энергично занималась выяснением обстоятельств смерти отца, нашла виновных и своеобразно наказала6. А вот теперь, когда все закончено, навалилась тоска. Папы уже нет... Полтора месяца - слишком малый срок, чтобы примириться с утратой, осознать, что больше никогда не увидишь любимого человека, не посмотришь ему в глаза, не услышишь родного голоса...
Так уж устроен человек - нередко мы ценим лишь тогда, когда теряем...
Поездка на кладбище позволяет хоть как-то сжиться с утратой - и Толик это интуитивно почувствовал. Да, душа все ещё саднит, да, там угнездилась боль, которую невозможно описать словами, но все же, когда приходишь к могиле, ухаживаешь за цветами, уже чуточку полегче. Можно тихо постоять, глядя на портрет любимого человека и ещё раз вспоминая все хорошее, можно мысленно поговорить с ним, а если мучаешься виной, - попросить прощения.
Обычно Алла ездила на кладбище с матерью, но сегодня ей хотелось побыть с отцом наедине.
– Поехали, Толян, - согласилась она.
– Но маму мы сегодня не возьмем.
И опять верный оруженосец многое понял интуитивно.
– Вы не против, если я постою рядом?
– услышала Марго приятный баритон и подняла голову.
На нее, улыбаясь, смотрел кареглазый блондин, и сердце почему-то сильно забилось. Это её удивило - и не чаяла, что при виде симпатичного мужчины может испытывать давно позабытое волнение.
– Не против, - ответила она, ощущая, что губы, помимо воли, расползлись в улыбке. Попытка придать лицу серьезное выражение не увенчалась успехом, и Марго решила - раз с редакционным
– Что-то госпожа Астралова задерживается, - продолжал светскую беседу незнакомец.
– Да, - весьма содержательно поддержала диалог журналистка.
– Вы из какого боевого листка?
– начал прощупывать почву блондин.
– "Все обо всем".
– Наслышан.
– Его глаза смеялись, и Марго не поняла - то ли он весьма невысокого мнения об этом еженедельнике, то ли у него просто хорошее настроение.
– И как же зовут очаровательную сотрудницу очага свободной печати?
Ее никто и никогда не называл "очаровательной" и, надо признать, слышать это было приятно, а из уст столь привлекательного молодого человека - тем более.
– Марго, - потупилась журналистка.
На лацкане её светло-серого делового костюма висела запаянная в целлофан аккредитационная карточка, на ней под её фотографией значилось: "МАРГО М. "Все обо всем", но незнакомец сделал вид, будто не заметил этого, а Марго обрадовалась, - значит, нарочно спросил, как её зовут, чтобы познакомиться поближе.
У собеседника никаких опознавательных знаков не было, да это и не удивительно - все ж это не пресс-конференция в "Интерфаксе", а всего лишь презентация очередной книги модной писательницы. Некоторые журналисты на таких простеньких тусовках нарочито шикуют - мол, мне ни к чему эта картонка, меня и так должны узнавать в лицо.
"Может быть, и этот парень известный журналист...
– подумала Марго. Немного погрустив, что за десять лет работы не обзавелась связями в профессиональных кругах, никого не знает, и её никто не знает, она утешила себя: - Если это так, мне повезло".
Постояв некоторое время в ожидании, пока собеседник представится, журналистка решила форсировать события:
– А вас?
– Угадайте с трех раз, какое имя мне больше всего подходит?
– Ну-у...
– задумалась Марго, кинув на него быстрый взгляд.
"Наверное, что-то связанное с его внешностью... Блондин с карими глазами..."
Она судорожно пыталась припомнить имя в тему, но ничего подходящего в памяти не всплыло. Знала бы, что повезет встретить такого симпатягу и играть с ним в "угадайку", непременно вызубрила бы книгу про имена, благо таких сейчас пруд пруди. Так ничего и вспомнив, Марго ляпнула наобум:
– Генрих.
А что? Имя красивое, необычное для соотечественника, тем самым она ему вроде бы польстила, сочтя достойным неизбито именоваться. К тому же, незнакомец чем-то напоминает немца, каковыми их представляли по некоторым персонажам кинофильмов советских времен. Но карие глаза... Видимо, парень смешанных кровей, и потому его характер сочетает в себе противоречивые черты.
– Ну и интуиция у вас!
– широко улыбнулся её визави, сверкнув великолепными зубами, и добавил: - Для вас, очаровательная Марго, - просто Гена.