Грех
Шрифт:
оплачивать вместо него. Он знал, что я танцую в баре, и называл меня шлюхой. Но деньги отбирал с удовольствием.
Именно с такими невесёлыми мыслями я уснула.
Солнце взошло достаточно высоко, и его лучи попадали прямо в моё маленькое окно, на котором отродясь не было занавески. Я зажмурилась, потянулась и открыла глаза. В комнату влетела Мари и тут же плюхнулась на узкую кровать.
– Могу я получить свои краски?
– И тебе доброе утро, Мари.
– Так могу или нет? – не унималась
Я смотрела на неё с нежностью, радуясь, что она есть. Захотелось немного её помучить. В хорошем смысле, разумеется.
– Юная сеньорита, ваши манеры отвратительны! Какое слово нужно сказать, когда ты что-то просишь?
– Пожалуйста.
– Отлично! Запомни, сестрёнка. Когда мы уедем в большой красивый город, твои манеры должны быть безупречными. Поняла?
Мари кивнула, соглашаясь со мной, и я протянула ей альбом и самый простой набор акварельных красок с маленькой кисточкой. Сестра схватила подарок ‚ прижала его худенькими ручками к груди и, радостно выдохнув, сказала одно единственное слово:
– Спасибо…
Я смотрела на исхудавшее личико своей двенадцатилетней сестрёнки. Под её глазами залегли тёмные круги, а взгляд был каким-то совсем не детским. Тонкие руки покрывали старые и свежие синяки. Точно такими было украшено всё моё тело. Отцовские методы "воспитания". Задумавшись, я не сразу поняла, что сестра пытается что-то сказать.
– Что? Прости я не расслышала, – рассеянно прошептала я.
– Я говорю, что сегодня приезжает новый пастор. На месте старой церкви будут строить новую. Говорят, что Отец Стивен чудесный человек, а его жена очень красива. Они приехали из Америки. Сегодня все пойдут к старой церкви. Жена пастора попросила помочь ей раскладывать продукты по коробкам, чтобы раздать семьям. Давай пойдём? Мы сможем сразу забрать свою.
Сестра умоляюще сложила ладошки.
– Пожалуйста, Лайла! Я знаю, ты терпеть не можешь местных девчонок, но Паола тоже пойдёт. Тебе не будет скучно.
Я села на кровати, поставила локти на колени и, подперев руками подбородок, ответила:
– Мари, ты представляешь меня работающей в церкви? Ты же знаешь, как именно я зарабатываю нам на хлеб.
– Ты танцуешь! Разве это стыдно?
– Не знаю. Возможно.
Глаза сестры тут же стали грустными и, опустив руки, она вышла из комнаты. Мне стало так жаль её, и я крикнула:
– Мари, постой! Я пойду! Вот только оденусь.
Сестра запищала от восторга и бросилась в свою комнатку, которая была чуть больше моей. Надев ту самую клетчатую рубаху, я завязала её под грудью, обнажив плоский живот с татуировкой. Рисунок из мелких цветов, которые рассыпались от левой груди и исчезали где-то около молнии на новых брюках. Джинсы были дорогими и полностью подчёркивали изгибы моего тела, тонкую талию, немного широковатые бедра, округлые ягодицы.
Я любила своё тело, любила трогать себя. Я видела в фильмах в кинотеатре Cinesur, как женщины доставляют себе удовольствие, и повторяла за ними.
Несмотря на то, что я жила в самом худшем квартале Севильи, мне удалось сохранить свою девственность для одного единственного, которого я пока не встретила. Хотелось
Мари окликнула меня, вырвав из плена приятных мыслей. Я обула старенькие босоножки и вышла на улицу, где уже ждали Паола, сестра и Рауль. Друзья смотрели на меня с неприкрытым восхищением, и я продемонстрировала им свою новую одежду, двигаясь в танце, используя движения всем известного Фламенко.
Рауль закружил меня, неуклюже ступая на больную ногу, и опустил так низко, что я чуть не упала на пыльную дорогу. Паола покачивала бёдрами. Мы танцевали без музыки, но так слаженно. Язык танца – это особое выражение чувств. А танцевать я любила.
Мари сложила руки на груди и, скептически оглядев меня, помахала головой.
– Этот наряд не годится! Мы же не на карнавал идём, а в церковь.
Паола и Рауль засмеялись, схватили меня под руки и потащили в сторону старой церкви. Всю дорогу мы хохотали и пели песню Энрике Иглесиаса "Bailando".
– Поговаривают ‚ что Отец Стивен весьма горячий мужчина! – мечтательно вздохнула Паола.
– Побойся Бога! Что за мысли в твоей голове? Он же священник! – воскликнула я.
На этот раз захохотали все четверо, даже малышка Мари. Наша весёлая компания приближалась к старой церкви.
Глава 2
Лайла
Во дворе заброшенной церкви кипела работа. Отец Луис, наш старый пастор, пристрастился к алкоголю и сейчас сидел прямо у ворот с протянутой рукой, выпрашивая мелочь на очередной стакан дешёвого вина. По его вине церковь пришла в запустение, здание было заброшено, а местные подростки разрисовали стены. Нового священника почему-то не присылали до вчерашнего дня. Мне казалось, что все мужчины нашего квартала прокляты. Потому и напиваются ежедневно.
У двери в старенькое здание стоял огромный грузовик, доверху набитый стройматериалами. Незнакомые мужчины разгружали коробки. Мой взгляд остановился на молодом мужчине. На вид лет тридцать, не более. Мускулистую грудь обтягивала спортивная майка. Я с удовольствием рассматривала красавчика. Русые волосы, волевой подбородок, карие глаза. Интересно, кто он? Один из строителей?
Я настолько увлеклась зрелищем, что не сразу почувствовала, что кто-то гладит мою лодыжку шершавыми пальцами. Посмотрев вниз, я увидела "Блаженного Лу", так теперь называли бывшего падре. Он, безумно улыбаясь, пускал слюни прямо на мои босоножки. От неожиданности я пнула старика и вскрикнула:
– Отстань, старый рукоблудник. Иди домой! Проспись!
Луис отполз в сторону и уснул. Прямо у забора.
Я продолжала изучать красивого мужчину. Словно почувствовав на себе мой взгляд, красавчик обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. По телу пробежала дрожь. Что это? Почему я так реагирую на взгляд незнакомца? Тот улыбнулся, но не мне. На встречу мужчине шла блондинка в белом костюме. Очень красивая и ухоженная. Она гордо шла на огромных каблуках к светловолосому красавчику. Положив коробку на пол, он раскинул руки для объятий. Блондинка поморщилась, уворачиваясь.