Чтение онлайн

Вздохнув, потянулась за лежащим на прикроватной тумбочке мобильном и нажала кнопку вызова, даже не глянув на номер. Джон Вэйд – так Джон Вэйд.

Но это оказался Гарри Джонсон.

– Привет, – его голос звучал немного неуверенно. – Я тебя не разбудил? Ты не спишь?

– Еще не сплю, – она зевнула в трубку. – Ты что-то хотел?

– Да. Я скучал.

– С каких это пор красивые молодые знаменитости скучают? – хмыкнула Рита, открывая глаза и поглаживая мягкого тигра, развалившегося рядом с ней. Его пластмассовые желтые глаза

чуть блестели, ловя отблеск ночника – она никогда не ложилась спать совсем без света. И на случай повреждения линии электропередач, у нее под рукой всегда имелось множество свечей, и даже керосиновая лампа. – Или тебе скучно, потому что у тебя слишком много развлечений, и ты никак не можешь выбрать?

– Да нет, я скучал по тебе, а не просто скучал, – она чувствовала, как он улыбается. – Кстати, спасибо, что поддержала меня тогда… Когда сгорела эта бедная актриса. Правда, актрисой она была неважной – но зато какая грудь! Вот грудь жалко.

– Иди к пластическому хирургу – и он сделает тебе точно такую же!

– Спасибо, я предпочитаю видеть грудь на ком-то, а не у себя. Тем более, женскую, – отпарировал он. – Мне почему-то кажется, что ты даже во сне язвишь.

– Не знаю. Мне не сообщали, чтобы я разговаривала во сне. И, пожалуйста, мне не жалко. К тому же, я в основном молчала. Я ж не могла говорить с тобой по душам, когда рядом были чужие уши. Пусть даже это твой водитель-охранник-нянька и кто он там тебе еще.

– Ну, ты была рядом. Хотя тебе самой было плохо – ты ведь была вынуждена еще все это снимать. И дожидаться экспертов, чтобы они зафиксировали смерть от сверхъестественных причин.

– Что это на тебя нашло? – искренне изумилась Рита. – Ты какой-то подозрительно хороший.

– М-м-м, не знаю, – задумчиво проговорил он. – Вот, лежу в кровати, не могу заснуть. Почему-то ужасно захотелось позвонить тебе. Подумал вот… Секс по телефону – это может быть интересно. К тому же, раз ты уже записалась в мои ангелы-хранители…

– Я?! Упаси боже! Это твоим телохранителям платят за охрану твоей жизни. Я же не волонтер. Но ладно, у меня сегодня хорошее настроение. Что я должна сделать? – бархатным тоном спросила она, невольно ухмыляясь.

– Проведи рукой по своей груди, жаль, что вторая занята… Да, так, теперь ниже, проведи по талии и по бедру, ниже, положи ее себе между ног. Задери рубашку. Поласкай себя там, да, о, да! Это здорово!

Рита едва сдерживала хохот.

– Но ты же не видишь, что я делаю!

– Да мне плевать! Хоть комиксы читай. Не мешай мне фантазировать! – раздался уже возбужденный голос Гарри.

– Ну, ладно, – прошептала Рита, на самом деле лаская игрушечного тигренка, почесывая его за ушком.

– Погрузи палец в себя, еще один, подвигай им! О, да-а-а! Вот так! Трахни себя пальцами!..

Раздался долгий, чувственный стон – и телефон выпал из его пальцев.

Пожав плечами, Рита зевнула, снова повернулась на бок и обняв подушку, постепенно начала

засыпать.

Проснувшись утром, Рита первым делом сладко потянулась и выглянула в окно. Непроницаемо-серое небо с темными тучами и пронзительным ветром сразу подпортило настроение. Хотя она любила утренний туман, столь частый в Англии, в этот день ей хотелось бы солнца. Да и апрель уже наступил, и она ожидала чего-то большего, чем студеный ветер, проникающий в дом сквозь незаметные взгляду щели. В такие дни дом пропитывался сыростью, а снаружи камень стен обрастал плесенью.

«Сегодня я увижу маму», – подумала она, пытаясь это осознать. В памяти всплыло строгое, с излишне резкими чертами красивое лицо матери с большими темно-зелеными глазами. И волосы тусклого оттенка, которые она иногда подкрашивала, но чаще всего нет, просто закручивая или делая из них хвостики и косички.

И одевалась Мэри Вэллоу всегда просто и элегантно в неброские длинные платья с бледным цветочным орнаментом. Еще она часто любила прогуливаться в саду, нацепив огромную шляпу и не менее громадные, как колеса, солнечные очки.

Она часто любила оставаться одна, листая какие-то яркие журналы по садоводству с красочными иллюстрациями, хотя садом занимался старый садовник с женой, которые жили совсем рядом, в маленьком домике, арендуя участок земли.

Рита хотела бы разозлиться на мать, понимая, что их давняя разлука была следствием испортившихся отношений в семье, но не могла. И вовсе не потому, что простила ее, а потому, что все уже отмерло, превратилось в пепел.

В ее душе теперь был только холод, пепел от сгоревших эмоций и равнодушие.

И Рита не знала, как ей дальше быть. Она предполагала, что единственным вариантом все же остается лишь вежливо-холодная, ничего не значащая, официальная беседа.

В любом случае, уже хорошо, что встреча с матерью не вызывала у нее отрицательных эмоций и резкого неприятия, как было раньше, когда Антуан пытался затащить ее к родителям домой, на обеды и ужины, стараясь всех помирить. Но во время таких чаепитий в гостиной дома царило неловкое молчание, перемежающееся редкими репликами из серии: «Передайте мне соль, дайте мне вон тот кетчуп, какая хорошая погода сегодня».

Рита нахмурилась, стараясь не думать о прошлом.

Обычные утренние процедуры протекали в атмосфере рассеянности и отсутствия внимания. Все ее движения были механическими.

Зная, что мама любит, когда она в красном, считая, что этот цвет идет к ее медно-золотистым волосам, Рита выбрала красивое красное платье из атласа, надеясь, что обогреватели на рабочем месте будут хорошо работать – иначе до конца рабочего дня она превратится в нечто синее, с заиндевевшими губами. На всякий случай она взяла с собой теплую шерстяную шаль цвета красного вина, вышитую золотыми нитями.