Грех
Шрифт:
Яркие лучи солнца пробивались в комнату даже сквозь ветви дуба, который постепенно обрастал листочками.
Распростертая на кровати женщина в шелковой рубашке казалась прекрасной. Разметавшиеся по кровати густые медно-рыжие волосы оттеняли бледность тонкого, аристократичного лица. Она казалась идеальной куклой, изображающей принцессу.
Спящую или мертвую.
Этим ранним утром ее глаза были ярко-голубыми, с легкой примесью зеленого, оттенка нефрита.
Уже проснувшись и открыв глаза навстречу солнцу, она ощутила явное нежелание
Она свернулась калачиком, вжимаясь в мягкую перину, не желая открывать глаза. Огромное, почти во всю стену, окно, дарило ей весеннюю картину во всем ее восхитительном своеобразии: дрожащие от легкого ветерка, трепещущие изумрудные листочки, ярко-голубое, словно сапфир, небо с легкими, почти прозрачными облачками.
Не было никаких ни моральных, ни физических сил подниматься. К тому же, сегодня было воскресенье. Но Рита уже с утра каким-то шестым чувством ощущала, что и сегодня ей не дадут покоя.
«Только лишь бы не этот психопат, Джон Вейд!» – даже сквозь сон с ужасом подумала женщина.
Самой ужасной для нее мыслью было то, что теперь ее давние страхи снова вернутся, причем, усиленные появлением реального источника кошмаров.
И ей, наверное, оставалось лишь сойти с ума.
Просыпаясь, она ощутила приступ ярости, что пережитое ею в юности настигло ее снова.
Рита буквально заставила себя встать с постели, понимая, что лежать в кровати ей уже не хочется.
Прохладный душ, большая чашка чернильно-черного кофе с кусочком лайма. Мысли немного проясняются, и уже не кажутся ленивыми корабликами, едва покачивающимися на застывшей, почти стеклянной глади моря.
Жизнь кажется не такой уж ужасной, хотя по-прежнему тяжела утрата. Она понимает, чувствует, что рядом с Антуаном ей было бы намного легче. Даже просто с эгоистическим желанием переложить свои проблемы на чужие плечи, поделиться горем – ведь он был единственным, кому она доверяла, кому выговаривалась, жаловалась, перед кем не боялась показаться слабой.
Теперь же все исчезло.
И Рита осознала, что она, скорее всего, все-таки хрупкая женщина, а не боксер, привыкший держать удар.
Держать удар она не слишком хорошо умела. Но раньше все было намного проще. Она научилась не подпускать работу близко к сердцу и переживать из-за какого-то начальства, или из-за тех кровавых или просто неприличных ситуаций, в которые попадали известные личности.
Раньше у нее было четкое разделение: дом и работа. Работа, даже несмотря на дикие оргии с де Ноблэ, была скорее игрой, хоть отчасти даже опасной. Игрой, дарящей ощущение своей силы, необычности, власти над другими. Возможностью выплеснуть свой негатив.
А теперь она чувствовала, что весь ее мрак, вся та гадость, что накопилась в ее душе, течет обратно в нее же, затопляет, вызывает тошноту, словно испорченный водопровод.
– Я ничего больше не хочу! – внезапно вырвалось у нее. Решив немного отдохнуть, она перешла в гостиную и включила телевизор, развалившись на диване и пытаясь ни о чем плохом не думать. Но на киноэкране она внезапно заметила своего дорогого Гарри Джонсона. Юноша делал вид, что жутко смущается,
Рядом с ним позировала, рисуясь, его новая партнерша очередного фильма. Стройная, хрупкая красавица-блондинка с кукольным личиком и огромным бюстом.
Рита каждый раз удивлялась, когда видела, что девушки ходят на огромной шпильке, и ни разу не падая, превращая свою поступь в произведение искусства.
Девушка обнимала красивого парня за талию, эффектно улыбалась, и делала вид, будто он – ее собственность, ее трофей.
«Хорошо, что я туда не попала, – мелькнуло в голове Риты. – А то я бы чувствовала себя жалкой. Особенно после его слез насчет того, что я для него слишком старая. Наверное, он больше ко мне не вернется. За мальчика взялась очередная силиконовая красотка».
Эта мысль невольно вызвала у нее приступ острой тоски и почти физической боли. Она даже удивилась столь бурной реакции, но поспешила ее списать на ужасное настроение и нервные срывы последних дней.
«Я просто одинока! Мне не может нравится какой-то глупый мальчишка! И на его звездные «регалии» мне совершенно наплевать!»
Фыркнув, она выключила телевизор, с трудом удержавшись от того, чтобы не запустить пультом в телевизор. Прямо в исчезающую нахальную рожу Гарри, разросшуюся на весь экран.
«Нет уж, пусть лучше будет работа, чем сидеть и переживать, скулить, как побитая собачка!» – решительно подумала она.
Стоило позвонить Трэйси и Фрэду.
Может, они ей что подкинут?
Глава 10
Ничто так не красит блондинку, как жуткая смерть
– Привет, – приведя себя в порядок и увидев в зеркале нечто больше, чем среднестатическое огородное пугало, Рита почувствовала себя намного увереннее. – Есть что-то интересненькое? – она зажимала трубку изящным белоснежным плечом, с удовольствием разглядывая себя в зеркале: волосы, уложенные в замысловатую прическу, яркая косметика, тональный крем и пудра, скрывающие почти не заметные морщинки и, увы, огромные синяки под глазами. Хрупкая фигура в очень короткой атласной юбке и короткая кофточка, почти топ, из того же материала, темно-синего цвета. Туфли она надела на высоких каблуках, которые страстно ненавидела, но благодаря им ее длинные ноги казались вообще умопомрачительной длины.
– Хм, смотря что ты имеешь в виду, – Фрэд искренне удивился. – Подруга, насколько я помню, тебя в воскресенье и пушечным ядром, запуленным прямо в кровать, с постели не подымешь! Что-то случилось? Ты нашла в постели ежа, укололась об него, и решила, что это – знак, – надо идти на работу? – дурачился он, искренне изумленный. Она почти видела, как его глаза расширяются до невообразимых размеров, а коротко остриженные красные волосы становятся дыбом, и почти слышала мелодичный звон множества сережек, когда он от изумления шевелил ушами. И представляла, как дергается его серьга в носу, когда ноздри расширяются. – Только не говори, что все-таки решила заняться со мной сексом! Я этого не переживу.