Гражданин Преисподней. Дисбат
Шрифт:
Скоро и отдохнуть можно будет, и перекусить по-человечески. Таких сочных улиток, как в карстовых пещерах, больше нигде не водится. А там, глядишь, и все загадки разрешатся. Выследить летучих мышей никакого труда не представляет. Они на кормежку скопом летят и скопом возвращаются.
Ох, зря он про все это подумал! И ведь давал же себе зарок – раньше времени не радоваться. А тут забылся. Наверное, «смолка» подвела. Вот и сглазил Кузьма свою удачу.
Летучие мыши, посланные вперед, возвращались в панике. Какое-то время они даже не хотели общаться с хозяином, что вообще было случаем
Плодотворного общения не получилось и после того, как немного успокоившийся Князь уселся Кузьме на плечо. Уж если самый смышленый из зверьков не мог прояснить суть дела, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее, аналогов в прошлом не имеющее.
Ясно было только одно – людям непосредственная опасность не угрожает. Как говорится, и на том спасибо.
Дабы окончательно утихомирить стаю, Кузьма щедро угостил ее водярой, после чего обратился к спутникам с краткой речью (те уже давно изнывали в тревожном неведении).
– Волнуются летучие мыши, сами видите. Похоже, что-то в пещере неладное, – произнес он нарочито спокойным голосом, – хотя нас самих это, надо полагать, не касается. Ни химер, ни здухачей там нет.
– Что же их тогда могло так испугать? – поинтересовался Змей. После контузии его подозрительность возросла еще больше.
– Да что угодно! Крысы, огонь, сквозняки, чужие люди… Панику по этому поводу поднимать не стоит, но осторожность еще никому не повредила. Так что будьте наготове. Я пойду первым.
– Свет гасить? – спросил Юрок.
– Пока не надо.
Каждое мгновение ожидая какого-нибудь подвоха, Кузьма осторожно двинулся вперед. Потолок туннеля резко ушел вверх, а потом раздались и стены. В нос ударил специфический запах помета, всегда выдававший постоянные убежища рукокрылых. Одна корзина такого добра стоила дороже кружки водяры и могла прокормить целую семью – грибы на ней росли удивительно обильно.
Правда, на этот раз к кислой вони помета примешивались и другие сомнительные ароматы, самым явственным из которых был запах отравленной воды. Потоп, едва не погубивший отряд, как видно, добрался и сюда.
В огромной пещере царила тишина, и, чтобы вспугнуть ее обитателей, Кузьма свистнул в два пальца. Ответом ему было лишь многократное – то глухое, то звонкое – эхо. Крылатые твари, вернувшиеся с охоты, по всей вероятности, крепко спали.
– Посвети-ка кто-нибудь на потолок, – попросил Кузьма.
Луч карбидного фонаря скользнул по мрачным сводам, с которых, словно сосцы громадного зверя, свешивались тяжелые бледные сталактиты. В иные времена здесь находили себе приют тысячи летучих мышей, и яркий свет должен был неминуемо вызвать среди них переполох.
Однако вокруг по-прежнему стояла мертвая тишина. Неужели летучие мыши спят так крепко? Или их тут вообще нет? Странно… Такого случая Кузьма припомнить не мог. В любое время в пещере кто-нибудь да оставался – брюхатые самки, молодняк, еще не вставший на крыло, просто лентяи, предпочитавшие сон всем другим удовольствиям. Куда же все они нынче подевались?
– Ты вниз позырь! – прошипел Юрок голосом человека, ненароком усевшегося на моток колючей проволоки. – Вот так суп!
Дно пещеры, прежде представлявшее
Без всякого сомнения, это были уже порядком разложившиеся трупики летучих мышей.
– Дошли, – сказал Змей. – Вот тебе и карстовые пещеры. Вот вам и кукиш с маслом.
– Не нам, а вам, – уточнил Кузьма, до которого еще не дошел весь ужас происшедшего. – Чья это была идейка – воспользоваться путями летучих мышей?
– Неужели это мы их погубили? – ужаснулся Венедим.
– Нет, тут потоп проклятый виноват, – пояснил Кузьма. – Прежде-то они от ливневых вод запросто уходили, а тут, как видно, проснуться не успели. Испарениями ядовитыми отравились. До сих пор от воды этой заразой несет.
– Зазря, значит, мы сюда шли? – Юрок уже не шипел, а подвывал, как кликуша. – Зазря дружбанов теряли?
– Тут дальше еще парочка пещер есть, – сказал Кузьма неуверенно. – Может, в них кто-нибудь уцелел… Пойду гляну, а вы здесь пока побудьте.
– Сбежать, поди, собираешься? – тяжко вздохнул Юрок. – Отделаться от нас хочешь?
– Не пори ерунду! – отрезал Кузьма. – В залог за себя оставляю баклагу с водярой. Только, чур, не прикладываться!
Кто-нибудь другой, Змей, например, такой залог не воспринял бы всерьез, но Юрок-то понимал, что в глуши Шеола нет вещи более драгоценной, чем водяра, которая и жизнь распроклятую может скрасить, и мучительную смерть облегчить. («Смолка» в этом плане ничего не стоила. По сравнению с водярой она была то же самое, что случайная шалава против верной жены – сегодня околдует, а завтра без зазрения совести погубит.)
Поэтому, заполучив в руки заветную баклагу, Юрок сразу успокоился и кивнул головой: «Иди!» Венедим послал вслед Кузьме крестное знамение.
Спутников своих Кузьма покинул не для того, чтобы отыскать уцелевших летучих мышей (не верил он в чудеса), а дабы в одиночестве обмозговать ситуацию, которую смело можно было назвать тупиковой.
Мало того, что экспедицию с самого начала преследовал злой рок, так сегодня оборвалась последняя ниточка, обещавшая привести к цели. Таким образом, все потуги, интриги и компромиссы организаторов трехстороннего совещания оказались напрасными.
Жаль, ничего не скажешь… А ведь какие зарождались надежды, какие вызревали планы на новую жизнь, какие прожекты строились! Мрачное и тягостное существование вот-вот должно было смениться светлой сказкой. И вот все пошло прахом! Тому, что мнилось, не суждено свершиться. Дальше будет не лучше, а только хуже.
Никогда уже метростроевцы не найдут общий язык с соседями. Темнушники вновь займутся разбоем, а светляки проклянут и тех, и других. Значит, опять раскол, опять взаимная вражда, опять мелкие пакости, нередко перерастающие в крупные злодейства. И это в то время, когда чуждые человеку силы ополчились на него со всех сторон, когда в Шеоле появляются здухачи и химеры новых видов, когда обыкновенные ливневые воды превращаются в смертельный яд.