Чтение онлайн

Хитростью и силой захватил бы он землю и небо, потому что никто не мог с ним соперничать. Но знал о его замыслах Сын Тайги, великий шаман, который живет в пещере вдали от человеческих глаз. Сын Тайги разгадал самую большую тайну Человека-Камня: его можно убить только, если одновременно разрушить невидимый дом и невидимую небесную лодку. Но ни дом, ни лодку не под силу было разбить никому из людей Иллель.

Тогда Сын Тайги позвал великих и страшных огненных Харги и напустил их на дом Человека-Камня. А перед этим он позвал человека Люча,

у которого было: большое ружье, чтобы тот выстрелил в небесную лодку и разбил ее. В одно мгновение выстрелил в лодку Люча и напали на невидимый дом Огненные Харги. Великий Гром раздался над тайгой, и вспыхнул лесной пожар, и страшная буря повалила деревья. Неуязвимый и жестокий Человек-Камень исчез, превратившись в пыль. Великая мудрость Сына Тайги победила великую силу Человека-Камня.

С тех пор прошло много лет, на месте пожара поднялась новая тайга, а в тайге живут белка Карамон, лисица Хуллаки и птица Кукша. Живет здесь и народ Иллель, и народ Люча. И так будет всегда.

Временами старик переходил на эвенкский, словно рассказывал только для девочки, но потом каждый раза спохватывался и переводил сказанное Борисову. Закончив сказ, выколотил погасшую трубку и достал расшитый узорами кисет. Майор некоторое время молчал!

— Занятная история. Так значит, Сыну Тайги помог - русский?

— Так говорят.

Одно дело, думал Юрий Николаевич, если эта история — мифологизированный пересказ реальных событий. На нее можно было бы опереться, искать в ней подтверждения своим догадкам, строить новые предположения. Другое дело, если описываемое есть вымысел, плод воображения автора. Тогда указания на реальные факты являются лишь каменными вкраплениями правды в ледяном теле кометоида. Тогда все это — пшик. А откуда в легенде эти факты? Из монографии. Не сам ли Михайла Потапович их оттуда почерпнул, чтобы сдобрить ими свою сказку? Красиво смотрится лапша на ушах заезжего майора? Вот сраму-то будет.

— Не так уж часто соседи говорят о русских хорошее.

— Однако от самого народа зависит, что он хоцет о себе услышать.

— Неплохо сказано. Михайла Потапович, давно ты придумал эту историю или только что?

Шаман удивленно посмотрел на Борисова.

— Не я придумал эту сказку. Мне ее мой отец рассказал, когда я совсем маленький был.

— А кто был твой отец? Чем занимался?

— Шаманил!

— Ах, да, конечно. Ехондирил. А ему кто рассказал?

— Ему его отец рассказал, мой дед.

— А деду кто?

— Вот это не знаю. Может, дед сам и придумал эту сказку. Когда камень упал, отец совсем маленький был, не помнит ницего Он о камне только эту сказку знал. Отец книг мало цитал, он грамоте в тридцать лет выуцился.

Майор подумал, что если ещё раз усомнится в том, что история не придумана Михайлой, а услышана им от отца, то старик, чего доброго, обидится.

— Так значит, русский сбил небесную лодку. А харги сожгли дом Человека-Камня?

— Так.

— А

Сын Тайги придумал, как его победить?

— Сын Тайги узнал его секрет и показал русскому лодку. А харгам показал невидимый дом.

— Про русского я могу понять. Геополитические интересы и все такое. Договорились, в общем. А почему харги послушались Сына Тайги?

— Он великий шаман. Кроме того, Огненные Харги не хотели, чтобы Целовек-Камень стал слишком сильным. Они не хотели слушаться Целовека-Камня.

— Вот это я понимаю. Тут логика есть. Здоровый; коллектив, эдакий кулинник, говоря по-вашему. Люча тоже, наверняка, не бесплатно из ружья выстрелил.

— Юрий, да ты смеешься надо мной?

— Нет, пожалуй, над собой смеюсь. Хорошая сказка. Спасибо, Потапыч, потешил.

Борисов почему-то постеснялся пересказывать Виталию сказ о Человеке-Камне. Хотя это помогло бы скоротать вечер. К ночи разыгралась непогода, ветер шумел в верхушках сосен, шел дождь. Майор с угрюмой уверенностью подумал, что именно завтра по великому Закону Мерзости (он же Закон Стервозности или Закон Подлости) паскудный сигнал возобновится. Нужно будет месить грязь, которой и в хорошую-то погоду здесь хватает. Но не на каждом же шагу.

Именно так и случилось: утром локатор при обычной проверочной процедуре ожил и знакомо заныл. Сделав расчеты, майор вновь произнес ритуальную фразу, да с таким чувством, что Виталий обеспокоенно спросил, в чем дело. Перед тем, как ответить, Борисов ещё раз выругался.

— Шестьдесят километров на северо-северо-запад. Это издевательство какое-то.

Узнав, что они собираются уходить, Михайла Потапович посоветовал им подождать буквально несколько часов: просохнет быстро, больше дождя долго не будет, зачем напрасно мучить себя.

— В самом деле, зачем? — спросил майор, и они задержались до обеда.

Борисов все ещё вспоминал сказку шамана. Его удивила собственная вчерашняя реакция: обычно он не был таким впечатлительным. Втереть очки ему было трудно, а тут вдруг захотелось поверить. Эврика, мол. Нашел старинный тунгусский эпос. Даже постеснялся Ларькину пересказывать. Именно потому, что сам в глубине души захотел поверить, но чувствовал, как глупо и смешно прозвучит эта сказка в его исполнении. Не захотел убивать романтику. Да что с ним такое, в самом деле? Что его зацепило в этой истории?

Поразмышляв, он пришел к выводу, что всему виной, должно быть, его собственная догадка — или загадка — о тунгусских космических алмазах. Задав себе вопрос в Москве, он неожиданно получил на него вполне фантастический ответ. То есть такой ответ, который оправдывал существование Группы по Расследованию Аномальных Ситуаций. Не потому ли он так уцепился за эту версию о пришельцах? Да, он изучил достаточно много материалов, убедительно доказывающих необходимость таких исследований. Но в глубине майорской души до сих пор жил какой-то стыд, словно он занимался несерьезным делом, какой-то детской чепухой.