Чтение онлайн

— Просить запасные части для резальных и шлифовальных машин.

— Так ведь неделю назад мы получили запчасти. Два контейнера.

— Получить-то получили, но не для этих машин. А у одной — на валу трещина появилась. Завтра и другая может остановиться.

— Как трещина, я только что оттуда?!

— Да так. Вы только ушли...

Григоренко заторопился к телефону.

— Лев Давидович, в чем дело? Почему остановлена резальная машина?

— Нет запасного вала. Да вы лучше с Гамзой поговорите. Он давал

мне спецификацию. Гамза рядом, передаю ему трубку.

— В чем дело? — сердито спросил Григоренко.

— Инженер по эксплуатации ошибся, Сергей Сергеевич. Не те запчасти заказал.

— Заявку вы подписывали?

— Поверил... и подписал.

— Я отстраняю вас от должности!..

— Как это отстраняете? — удивился Гамза. — На каком основании?

— Слишком долго я тянул с вами. Вы лишь должность занимали. Сами не работали и другим мешали...

— Я буду жаловаться!.. Я...

Григоренко положил трубку.

«Опять план провалился! Ну кто бы мог подумать о такой небрежности, нерадивости. Не те запчасти, видите ли, заказали! Как же теперь в Москву докладывать?»

Григоренко только вчера получил письмо от Шера. Небольшой листок, написанный собственноручно начальником главка: «Вы должны наконец понять: министерству необходима плита. Мы ждем ее от Вас!..»

Григоренко задумался: «Что же делать? Что предпринять?.. Да, остается одно — срочно, как советует Боровик, командировать Файбисовича в Свердловск. Пусть вылетает самолетом...»

Лисяк никогда еще не видел Сабита таким разгневанным. Глаза его широко раскрыты, злые — просто страшные. Скажи что не так — бросится драться. Конечно, Ростислав может дать сдачи... Но их двое, а он один, да и...

— Где Светлана? — спросил Сабит.

— А я откуда знаю, — огрызнулся Ростислав.

— Не знаешь?..

У Сабита были Все основания разгневаться. В конце смены к нему подошла взволнованная женщина и накричала на него так, будто бы он, а не кто другой был во всем виноват. «Найдете вы на своего дружка управу или нет?! — возмущенно выкрикивала женщина. — Ишь какой, поиграл с девушкой и бросил!.. Уехала она... Куда — никому не сказала. В больницу, наверно... Потому и на работу не вышла...»

— Ну что вы, хлопцы, в самом деле. Не бросал я Светлану, — начал оправдываться Лисяк. — Вовсе не обманывал. С чего вы взяли?!

— Тогда бери отгул и поезжай за ней! — поддержал Сабита Тришкин.

— Нету у меня отгулов. И — конец месяца сейчас... Кто меня отпустит?

— Бери бумага. Пиши заявление. С прорабом мы мало-мало договоримся.

Ростислав нехотя оторвал кусок ватмана, долго разрезал его, потом разыскал авторучку.

— Ну, чего писать?

— Он еще спрашивай! Проси два дня за свой счет.

А там — суббота, воскресенье...

— Зачем столько? Я и за день управлюсь...

Ростислав и сам уже решил съездить к родителям Светланы. Она, по-видимому, туда уехала. На Черкасщину. Найти бы только такой. До Черкасс не так и далеко. До Золотоноши сто тридцать километров да до Черкасс тридцать. Дорога хорошая — асфальт. А от Черкасс проселком километров двадцать. Так, кажется, говорила Светлана. За сегодня можно успеть.

— У тебя, Македон, деньги есть? — обратился Ростислав к Тришкину.

— С полсотни наскребу.

— Одолжи до зарплаты!

— У тебя что, денег совсем нет?

— Есть, да мало. Послушай, Македон! — воскликнул вдруг Лисяк. — А может, вместе подадимся? Веселей будет.

— Куда?

— Известно, на Черкасщину, больше некуда. На такси. Сегодня же и вернемся.

— Так тебе и поедет такси до Черкасс.

— Ну, попросим, десятку переплатим. Поедет...

Когда подъехали к Загруновке, села не было видно. Сумерки и мрачные, низко бегущие тучи укутали все темнотой.

— Звонари? — переспросил прохожий. — В центре их хата. Три тополя возле нее.

В домике Звонарей горел свет.

— Филипп! — послышался женский голос, как только Ростислав хлопнул дверцей. — Не к нам ли машина?

— Еще чего-нибудь придумай, — ответил мужчина из сеней.

— Да к нам подъехала, тебе говорят.

Лисяк подошел к женщине. В руках у нее было сито. Она стояла в квадрате света, падающего из окна.

«Конечно, это мать Светланы, очень похожа на нее. А какая еще стройная и красивая», — отметил про себя Ростислав.

— Напиться можно?

— Заходите, люди добрые, в хату, — пригласила женщина.

Ростислав и Македон вошли в светлицу. Их сразу обдало неповторимым хлебным духом. Комната большая, а за нею поменьше — спальня. Чисто вокруг, нарядно.

На одном из простенков общая рамка с фотографиями. Рушники с цветастыми петухами. Двери в меньшую комнату полуоткрыты. Но, кроме железной кровати с горою подушек, там ничего не видно. В первой комнате большой стол, накрытый новой — вся в ярких цветах — клеенкой.

Ростислав осушил полную кружку воды. Раз попросил, хочешь не хочешь — пей! Мужчина, по-видимому отец Светланы, развязал кисет.

— Угощайтесь, пожалуйста, самосадом!

Человек, видать, крепкий. Лет за сорок. Прямой и широкий подбородок с глубокой, словно выжженной на нем ямкой, чуть приплюснутый кончик носа, нешироко посаженные глаза, густые русые брови.

«От кого больше унаследовала Светлана, — подумал Ростислав, — от матери или отца? Пожалуй, от матери». Скручивая цигарку, он подошел к фотографиям. Стал их рассматривать. Вот Светлана совсем маленькая, а здесь — уже школьница.

— Издалека вы? — спросила женщина.