Чтение онлайн

— А ты откуда знаешь? — немедленно взвился Женька. В то, что капитан морской пехоты может подойти к дракону, не наложив полные штаны, поверить можно: всё-таки офицер, человек, многое в жизни повидавший. А двенадцатилетние шкеты смелые только в мечтах и на словах.

Зимой Женькин одноклассник, Витька Бродоколов пошел выносить мусор и захлопнул дверь квартиры. Ключи внутри. Квартира — на последнем шестнадцатом этаже. Родители на работе, а работа — на другом конце города. Вот и сидел Витёк до вечера на шестом, в гостях у братьев Проценко. А ведь мог бы попробовать залезть домой через балкон. Зашел в соседний подъезд, позвонил соседям —

и вперёд. Только — страшно это, перелезать с балкона на балкон, когда под тобой шестнадцать этажей высоты, а потом асфальт. Лучше пусть такие трюки в кино Джеки Чан делает.

— Знаю — и всё, — отрезал Сашка и умоляюще посмотрел на Мирона. Спорить с Женькой не хотелось. Знал он таких: раз самом чего-то не может, значит и никто другой этого не может. Нигде и никогда. И жить становится очень легко: я струсил, так и кругом все трусы. Моя хата с краю, сижу и не высовываюсь… Вот и сидел бы, не вякал в спину.

А Серёжка… Нет, Серёжка был не такой. Сашка с самого начала это понял, когда узнал, как тот вместе с Балисом Валдисовичем целый день шел по пустыни. Насколько нелегко даются такие переходы, казачонок знал не понаслышке. А Серёжка вечером ничего: не стонал, не жаловался.

И потом, был он чем-то похож на самого Сашку: обоих осиротила война, оба оказались среди солдат, оба рвались в бой. Словом, хороший мог из Серёжки получиться друг, будь бы он немного постарше. Или будь помладше сам Сашка. А так… А так, хоть они и не друзья, но в том, что Серёжка всё поймёт и сделает как надо, Сашка не сомневался. Только бы старшие не отказались от этого плана и придумали, как передать малышу весточку. Потому казачонок и смотрел на генерала с такой надеждой. А ещё в голове у Сашки потихоньку начинал оформляться план операции.

— Может быть, — задумчиво произнёс Нижниченко. — Может быть, мальчик и сможет справиться со страхом перед драконом. Но есть ещё одна опасность: не поймает ли его стража на пути в драконий двор?

— Я же рассказывал, как мы пробирались внутрь, — возразил Олх. — Не ходит там никакая стража. Если каменная стена дюжину песов высотой для него не является непреодолимой преградой, то других препятствий быть не должно.

Балис улыбнулся в бороду. Дюжина песов — что-то около четырёх метров. Нужно совсем не знать Сережку Яшкина, чтобы предположить, что такая стена способна задержать его на пути к свободе. Дракон — да, дракон — это серьёзно. А стена — так, мелкое недоразумение. Стена даже в гарнизонах от самоволок большинство солдат не удерживала…

— То есть, нужно только его предупредить, чтобы в нужную ночь он оказался во дворике, где содержат дракона, — подытожил Наромарт. — Надо подумать. Может оказаться, что это не настолько невозможно, как нам показалось в начале. Посмотрим. В любом случае, сегодня ночью я понаблюдаю за тем, как охраняют дракона, и постараюсь понять, можно ли как-нибудь добраться до Серёжи.

Реш скептически хмыкнул, но ничего не сказал.

— Получается, — подвёл итог Скаут, — мы можем отдыхать и наслаждаться жизнью, пока завтра почтенный Мирон не нанесёт нам визит и не расскажет новости.

— Именно так и получается, — согласился Йеми.

Полуогр и эльфийка переглянулись.

— Что ж, мы не против немного побездельничать, — кивнул Олх. — В последние дни ребята усердно работали на Инквизицию, отдых им не повредит. Но хотелось бы, чтобы взятые вами на себя обязательства были выполнены точно и в срок.

— Мы не из тех, кто

не знает цены слова, — неожиданно для Скаута ответил лысый мужчина, весь разговор молча стоявший у окна.

— Значит, договорились: завтра с утра мы будем ожидать прихода почтенного Мирона.

Толстяк трактирщик переминался с ноги на ногу и который уже раз утирал о передник потные ладони.

— Понятно всё, — махнул рукой отец Брабец. — Сообрази-ка нам лучше чего-нибудь перекусить, а то уж время к обеду, а мы ещё и не завтракали.

Бедняга выдохнул с таким шумом, будто раздувал в очаге пламя. Брат Пласил поморщился от донёсшегося запаха гнилых зубов.

— Жареных свиных рёбрышек в медовом соусе почтенные отцы откушать не желают?

— Желают, желают, — кивнул отец Брабец. — И по кружке ламбика нам принеси.

— Сию минуту, почтенные отцы, — пробормотал толстяк, пятясь задом от столика, за котором сидели инквизиторы. — Сию минуту подам. Не успеете оглянуться, как…

Поток словоизлияний прервала лавка, о которую запнулся отступающий хозяин харчевни. Трактирщик грузно грохнулся на пол, резво вскочил и с неожиданным для тучной фигуры проворством исчез в дверях кухни.

Брат Пласил сглотнул слюну. Перекусить и вправду не мешало. С самого рассвета они с отцом Брабецом отправились по городским трактирам с целью выяснения личности подозрительных рыжих купцов. Накануне орденские кнехты прошли все городские харчевни и постоялые дома, выясняя, не живут ли в них постояльцы, похожие на человека, убежавшего от брата Пласила в толийском порту. Не пропустили даже "Чёрного дома" и таберну в морритском квартале: отец-дознаватель был человеком дотошным и превыше всего ставил поиск истины. В итоге оказалось, что в городе находятся четверо купцов, напоминающих видом незнакомца, заходившего в школу Луция. И рано по утру отец-дознаватель, прихватив с собой временно приставленного к нему отцом Сучапареком юного брата Пласила, отправился беседовать с рыжими подозреваемыми. Трое из них проживали в харчевнях, расположенных в центральной части города, а последний, по закону подлости — в маленьком трактире у Южных Морских ворот. И, разумеется, все четверо оказались не при чём: ни в одном из них брат Пласил давешнего подозреваемого не опознал.

— И что теперь будем делать? — поинтересовался юноша у нового наставника.

— Есть и пить, — ухмыльнулся в бороду отец Брабец.

— Это я понимаю, досточтимый отец, — молодой инквизитор смутился, присел на табурет, но любопытство взяло верх, и он рискнул повторить вопрос: — Я хотел спросить, как мы будем дальше искать рыжего купца?

— А что ты сам думаешь по этому поводу?

— Ну… — Пласил смешался окончательно. — Я бы допросил с пристрастием мальчишку-раба. И трактирщика из порта. И того наёмника, который продал мальчишку в школу.

— И господина ланисту, — в тон собеседнику продолжил отец-дознаватель.

— Как можно? — с искренним ужасом воскликнул юноша.

— А почему — нет?

— Но он же моррит.

— Инквизиция карает виновных вне зависимости от их положения в государстве. Волю богов не дало приступать никому.

— Но… Разве ланиста виновен?

— Разумеется, — кивнул Брабец. Выражение его лица и голос были абсолютно спокойными и серьёзными, что окончательно сбивало юношу с толку. — Разве в этом грешном мире есть невиновные? Разве не преступает любой из нас заповеди богов? Вот ты, брат Пласил, назовёшь ли себя безгрешным?