Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

— Но за что же мне проклинать вас, матушка?

— Однажды, бедный мой малыш, — отвечала она, опуская голову, — ты поймешь, как я виновата перед вами. Я оставлю вас здесь без состояния, без... — Она запнулась. — Без отца [3] .

При этих словах она разрыдалась и мягко отстранила сына, который чутьем понял, что матери нужно побыть одной, и ушел, уводя с собой полусонного брата. Час спустя, когда Мари уже лежал в постели, Луи осторожно подошел к беседке, где оставил мать. Оттуда раздались сладостные для его слуха слова: «Это ты, Луи? Входи».

3

Без

отца.
— Отец Луи Гастона и Мари Гастона, возлюбленный леди Брендон, упоминается в «Человеческой комедии» лишь однажды, во фрагменте «Отца Горио» (1834—1835), не вошедшем в окончательный вариант этой повести. Это некий полковник Франкессини.

Мальчик бросился к матери и они сжали друг друга в почти судорожных объятиях.

— Дорогая моя, — произнес наконец мальчик, который часто звал ее так; впрочем, самые нежные слова казались ему недостаточными для выражения его любви к ней, — дорогая моя, почему ты так часто говоришь о смерти?

— Я больна, ангел мой, бедное мое дитя, и с каждым днем чувствую себя все хуже; недуг мой неизлечим, и я это знаю.

— Что же это за болезнь?

— Мне лучше забыть ее название, а тебе — не знать причины моей смерти.

Несколько мгновений мальчик молчал, украдкой бросая взгляды на мать, которая, подняв глаза к небу, следила за бегом облаков. Какая трогательная и грустная сцена! Луи не верил в близкую смерть матери, но безотчетно предчувствовал беду. Он боялся нарушить глубокие раздумья, в которые погрузилась его матушка. Не будь он так юн, он разглядел бы на ее вдохновенном челе следы раскаяния вперемешку со счастливыми воспоминаниями, прочел бы в ее чертах всю жизнь женщины: беззаботное детство, брак без любви, неодолимое чувство, цветы, взращенные бурей и погубленные молнией, низвергнутые в бездну, откуда нет возврата.

— Матушка, любимая, — сказал наконец Луи, — зачем вы скрываете от меня ваши страдания?

— Сын мой, — отвечала госпожа Виллемсанс, — мы должны таить наши тяготы от посторонних глаз, появляться на людях с радостной улыбкой, говорить не о своих, а о чужих заботах: верность этим правилам — залог счастья. Однажды тебе придется узнать, что такое страдание! Вспомни тогда, что твоя несчастная мать умирала на твоих глазах, улыбаясь и пряча от тебя свою боль; это поможет тебе стойко перенести жизненные невзгоды.

Глотая слезы, она постаралась объяснить сыну, как устроен мир, откуда берутся и как складываются состояния, какие узы связуют людей в обществе, как можно честным путем накопить деньги, необходимые для безбедного существования, и как важно для этого получить образование. Затем она открыла ему одну из причин своей постоянной грусти и слез; после ее смерти, сказала она, он и Мари останутся совсем без средств, в их распоряжении будет лишь самая ничтожная сумма, и уповать им придется только на Бога.

— Значит, мне нужно выучиться побыстрее! — воскликнул мальчик, бросив на мать жалобный и проникновенный взгляд.

— О, как я счастлива! — отвечала она, покрывая лицо сына поцелуями и орошая его слезами. — Он понимает меня! — Луи, — добавила она, — обещай мне, что станешь опекуном брата. Ты ведь уже не маленький!

— Да, — сказал мальчик, — но ведь вы умрете еще не скоро, правда?

— Бедные вы мои! — отвечала она. — Мне дает силы жить только любовь к вам. А потом, этот край так прекрасен, воздух здесь так целителен, что как знать...

— После ваших слов я буду еще сильнее любить Турень, — отвечал мальчик взволнованно.

С того дня, когда госпожа Виллемсанс, предвидя близкую кончину, открыла старшему сыну его будущее, Луи, которому шел четырнадцатый год, стал менее рассеян, более прилежен и утратил прежнюю любовь к играм. Быть может, он сумел уговорить и младшего брата побольше читать и поменьше шуметь — во всяком случае, мальчики теперь реже носились по дорожкам, по саду и крутому берегу Луары. Теперь времяпрепровождение детей больше отвечало меланхолическим

раздумьям их матери, чье лицо день ото дня бледнело и начинало отливать желтизной, а морщины с каждой ночью пролегали все глубже.

В августе, через пять месяцев после приезда маленького семейства в Гранатник, все здесь переменилось. Старая служанка, видя, как медленно, но верно угасает ее госпожа, поддерживаемая лишь силой души и безмерной любовью к детям, сделалась сумрачна и печальна: казалось, она предвидит близкую смерть хозяйки. Часто, когда госпожа Виллемсанс, все еще красивая, кокетливая, как никогда, нарядив свое увядающее тело и освежив щеки румянами, прогуливалась в сопровождении сыновей по верхней террасе, старая Аннета забывала о делах, застывала с бельем в руках и, просунув голову между двумя кустами можжевельника, растущими подле насоса, со слезами на глазах глядела вслед своей госпоже, все меньше и меньше походившей на ту пленительную особу, какой она была когда-то.

Прелестный домик, поначалу столь веселый и оживленный, погрустнел; здесь воцарилась тишина, обитатели усадьбы редко выходили за ворота, ибо прогулка до Турского моста стоила теперь госпоже Виллемсанс больших усилий. Луи, в котором внезапно проснулось воображение и который, можно сказать, отождествил себя с матерью, понял, сколько усталости и боли скрывается под румянами, и всякий раз изобретал новую причину, чтобы не ходить так далеко. В эту пору веселые парочки или компании, отправлявшиеся вечерами на прогулку в Сен-Сир — турский Куртиль в миниатюре, — видели, как бледная, изможденная женщина в трауре, стоящая одной ногой в могиле, но все еще блистающая красотой, словно привидение бродит по кромке верхней террасы. Великие страдания трудно скрыть. Поэтому обитатели Гранатника чуждались людей. Иной раз фермер с женой и двумя детьми показывались на пороге своей хижины; Аннета стирала белье у колодца; госпожа Виллемсанс с сыновьями отдыхала в беседке, но в саду стояла мертвая тишина и все украдкой бросали на больную участливые взгляды. Она была так добра, так предупредительна, так церемонна со всеми, кто имел с ней дело! Что же до нее, этой матери, снедаемой неведомым недугом, чью жизнь, казалось, продлевала великолепная туренская осень с ее благословенными красотами, с ее виноградом и фруктами, она не видела ничего, кроме своих детей, и наслаждалась их обществом так, словно каждый час ее жизни мог оказаться последним.

С июня до конца сентября Луи, тайком от матери, много занимался по ночам и сделал большие успехи; в алгебре он дошел до уравнений второй степени, изучил начертательную геометрию, прекрасно освоил рисунок — одним словом, он мог бы блестяще выдержать экзамен в Политехническую школу. Вечерами он иногда гулял подле Турского моста и свел там знакомство с отставным капитан-лейтенантом; мужественный вид, выправка и ордена этого моряка времен Империи произвели на него сильное впечатление. Со своей стороны моряк проникся дружеским расположением к юноше, в чьих глазах горела жажда деятельности. Луи, бредивший воинскими подвигами и мечтавший расширить свой кругозор, бросал якорь подле моряка и заслушивался его рассказами. Отставной капитан водил дружбу с пехотным полковником, также уволенным из армии; юный Гастон получил таким образом возможность узнать в подробностях жизнь военных на суше и на море. При каждой встрече он засыпал обоих отставников вопросами. Выяснив, какие тяготы ожидают его на суровом воинском поприще, он попросил у матери позволения отправиться в путешествие по окрестностям. Поскольку удивленные учителя говорили госпоже Виллемсанс, что сын ее слишком много времени посвящает занятиям, она с бесконечной радостью отпускала его развеяться всякий раз, как он об этом просил. Итак, Луи стал совершать далекие походы. Желая закалить себя, он с невероятной ловкостью взбирался на самые высокие деревья; он научился плавать и проводить ночи без сна. Он повзрослел и превратился из мальчика в юношу, чье бронзовое от загара лицо носило печать недюжинного ума.

Поделиться:
Популярные книги

JavaScript. Подробное руководство, 6-е издание

Флэнаган Дэвид
Компьютеры и Интернет:
базы данных
5.00
рейтинг книги
JavaScript. Подробное руководство, 6-е издание

Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»

Катасонов Валентин Юрьевич
Деловая литература:
экономика
8.50
рейтинг книги
Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»

Деньги. Мастер игры

Роббинс Энтони
Религия и эзотерика:
самосовершенствование
5.20
рейтинг книги
Деньги. Мастер игры

Литературные сказки народов СССР

Толстой Лев Николаевич
Проза:
классическая проза
7.38
рейтинг книги
Литературные сказки народов СССР

Последний Паладин. Том 3

Саваровский Роман
3. Путь Паладина
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.25
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 3

Наследие Маозари 8

Панежин Евгений
8. Наследие Маозари
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
постапокалипсис
рпг
фэнтези
эпическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Наследие Маозари 8

Камень. Книга 4

Минин Станислав
4. Камень
Фантастика:
боевая фантастика
7.77
рейтинг книги
Камень. Книга 4

Последний Паладин. Том 12

Саваровский Роман
12. Путь Паладина
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 12

Первый среди равных. Книга VII

Бор Жорж
7. Первый среди Равных
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга VII

Поток: Психология оптимального переживания

Чиксентмихайи Михайи
Научно-образовательная:
психология
5.20
рейтинг книги
Поток: Психология оптимального переживания

Дальние пределы человеческой психики

Маслоу Абрахам
Научно-образовательная:
психология
7.25
рейтинг книги
Дальние пределы человеческой психики

Время Путина

Медведев Рой Александрович
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Время Путина

Жрец Хаоса. Книга II

Борзых М.
2. Зов пустоты
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Жрец Хаоса. Книга II

Андер Арес

Грехов Тимофей
1. Андер Арес
Фантастика:
рпг
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Андер Арес