Чтение онлайн

— Мы будем грызть гранит науки? — притворно ужаснулась Алиса, кинув на одну из стопок критичный взгляд, и тихо спросила меня. — Что он задумал?

— Но-но! Мисс Ворман, при всем уважении, я здесь и не глухой и, к тому же, не без шантажа со стороны мисс Лаграс, согласился обучать вас дополнительно, — громко отозвался профессор.

— Шантаж? Я думала, что ты чудом упросила его, — тихонечко спросила Кэсси, медленно обходя меня, и присела за стол. — Даже, возможно,

на колени вставала…

«А ты его зацепила, леди! А это не так-то легко.»

— Обычно говорят «Кто старое помянет — тому глаз вон» — хмыкаю, позволяя себе дерзить ему при ребятах.

Пусть удивляются и привыкают, что иногда наше общение… вот такое.

— Смею верить, что и мои и ваши глаза до глубокой старости сохранят целостность. А что насчет остроты зрения и скорости движения? Они так же точны и ловки? — парировал Джеймс.

Ребята вертели головой то на него, то на меня. Хорошенькое упражнение перед длительным чтением, чего уж тут сказать.

— Кто бы что мне говорил. Вы сдались, причем без боя, а виновата я? — я улыбнулась, предчувствуя веселье. — Вас даже уговаривать долго не пришлось!

Лишь припомнить несчастный случай и сыграть на чувстве вины. Ай да я! Но как быстро он сбросил холодную маску… Занятно.

— Каюсь, будет наука на будущее, — притворно сокрушился Риган.

Впрочем, уголки его губ против воли дернулись вверх. Я успела заметить!

«Спуску он не даст, поверь на слово» — зазвенел в голове Бен.

«Да поняла я уже!» Я вздохнула. Все-таки это надолго.

Риган повторил задание еще раз и повел в тренировочную комнату. Ну, комнатой мы ее скромненько называли, потому что так ее окрестил еще в начале первого учебного года директор, когда кратко описывал все имеющиеся в академии дисциплины, преподавателей и помещения, в которых они будут нести на «учения свет».

Но кто бы знал, что учение будет таким… больноватым. Но Риган пообещал, и свое слово сдерживал на ура — никаких поблажек.

— Amittere statera! * Ну же, Лаграс, поднимайтесь! Или ваш боевой энтузиазм не такой неиссякаемый, как ваше красноречие?

И получал удовольствие. Ну, я сейчас… Только полежу немного. Секунд пятнадцать-двадцать…

— Профессор, — пропыхтела, но оторвать тельце от прохладного пола все-таки смогла. — А постепенно никак нельзя?

— О, да вы еще и лентяйка! — поддразнил он и ничего не говоря послал в меня еще одно заклинание. — Но пенять на мою безответственность вы не поленились…

Ар-р-рр-р-р!

«Ну-ну… Будет тебе, он же учит!» — задорно рассмеялся Бен.

«Если я не выживу после тренировки, будешь искать нового помощника! А если выживу,

то расколдую и… и…»

Мы оба понимали, что поною недельку-другую, да успокоюсь. Но вот в отмщении я хотела показать себя изобретательной, а это «и…» смазывало мою грозность, и теперь даже самой себе я показалась скорее обиженным ребенком, чем умной и сообразительной воительницей.

«Ну? Что, леди Эс?»

Вести два поединка за раз — то еще веселье.

«Угадайте, в чьих штанах окажется чесоточный порошок, ваше высочество…» — мысленно пообещала, а вслух сказала:

— Зато посмотрите, с каким рвением вы обучаете!

И реакцией на мой сарказм — смех. Но не такой как у других мужчин. У одних выходило грубо и надрывно, у других походило на ржание коня. Даже мой отец, хоть и очень редко, но смеялся громко и как бы икающе. В общем, неподобающе для главного королевского библиотекаря, поэтому он ограничивался ухмылкой или улыбкой, когда знакомые лорды рассказывали ему что-то смешное.

А вот Риган… Я думала, что именно в улыбке и смехе кроется недостаток, а он огорошил… Искренний, мягкий. Но едва слышимый. Ему шло. Да и таким расслабленным прежде не доводилось видеть!

— Почему вы никогда не смеетесь? — так просто сорвалось с моих губ, что в следующую секунду едва удержалась от шлепка по ним.

Он вмиг собрался и без тени былой улыбки сурово произнес:

— Это вопрос не по теме нашего занятия.

Он не хотел говорить. Неужели ему стало неприятно, а я затронула что-то очень личное?

— Простите, профессор, — поспешно извинилась.

— Не надо, Лаграс, — он поворачивается ко мне спиной.

Его плечи опущены, но что он чувствует, не разобрать.

— Что — не надо? — спрашиваю.

Не хочу теряться в догадках, хочу знать напрямую.

— Не надо проявлять заботу обо мне, — выдает его спина.

Не понимаю его. То обрубает вполне искренний интерес, то практически поощряет, так что ли? Смущается?

— Сэр, — я прокашлялась. — При всем моем уважении к вам, но я бы не назвала это заботой.

Это больше комплимент, но обязана ли я сознаваться вслух? Не думаю. Вот так и сверлили мы молча друг друга взглядами, пока лицо моего преподавателя не смягчилось.

— А что тогда это? — спросил он.

— М-м-м, это… — я задумалась, подбирая в уме подходящее слово. — Наблюдательность.

— Вот как? — теперь тон его голоса немного потеплел.

И я подумала — а почему бы не атаковать? Неожиданно и молниеносно. Вдруг он не ожидает?

— Choro! ** — выкрикнула и выпустила в мужчину фиолетовую стрелу.