Чтение онлайн

Услышав выстрелы, Козель вздрогнула, предчувствие подсказало ей, что влюбленный юноша заплатил в этот миг жизнью за свою любовь к ней.

Заклика был бледен как покойник.

Веелен написал письмо королю и в тот же день оставил службу. Вурма, закованного в кандалы, сослали на каторжные работы в Кенигштейн.

Так неудачно кончилась первая попытка графини Козель вырваться на свободу. Она скорбела о бедном юном безумце, отдавшем за нее жизнь, и о себе. Графиня велела служанке узнать, где похоронен Генрих, и отнести на его могилу все цветы из садика. После этого случая в Столпене произошли большие перемены. Вместо Веелена комендантом был назначен жестокий и бездарный Бирлинг;

вспыльчивый, грубый, надменный и своевольный, он обладал всеми пороками старого солдафона, которому в жизни незаслуженно повезло. В крепости ввели еще более строгие порядки. Графине запретили выходить из башни, в замок был прислан новый гарнизон, и Заклике велели возвратиться в полк.

Воспользовавшись тем, что новый комендант каждый вечер, приняв ключи, напивался до беспамятства и валился на кровать, Заклика пошел перед отъемом проститься с графиней Козель. Вид у нее был безумный, слезы мешали ей говорить.

– Как, и ты покидаешь меня? Ты? Испугался? – воскликнула она с негодованием.

– Я покидаю вас не по своей воле, – понизив голос, ответил Заклика. – Мне приказали вернуться в полк. Но я ухожу отсюда, чтобы лучше служить вам.

– А мне ждать до скончания моих дней? – Анна зарыдала. – Умирать медленной смертью?

– Приказывайте, – печально молвил Заклика, – я ради вас на все готов.

Когда после недолгого раздумья Анна встала, глаза у нее были сухие.

– Так тому и быть, – сказала она. – Ступай, обдумай, что делать, ты знаешь это лучше, меня покинул рассудок, бог, люди; но помни, если и ты мне изменишь, я призову на твою голову месть, прокляну тебя!

Времени для долгих разговоров не было; с минугы на минуту могла явиться служанка, и тогда не миновать беды. Графиня сообщила Заклике, что перед отъездом из Пильниц она зарыла под деревом небольшую шкатулку с очень ценными бриллиантами. Она поручила Раймунду откопать шкатулку, продать драгоценности, а деньги держать наготове, на случай, если побег удастся. Едва Заклика успел выслушать распоряжения графини, как на лестнице послышался шум, и он поспешно удалился.

Прошло несколько лет, а верный слуга ничем не мог облегчить участь несчастной, лишь время от времени он подавал о себе вести через бродячего торговца. Судьба узницы, быть может, изменилась бы к лучшему, если бы не новая, очень похожая на первую, попытка к бегству, которая закончилась столь же плачевно.

На этот раз графиня не сомневалась, что побег удастся, и велела Заклике ждать ее на границе в условленном месте с лошадьми и деньгами. Капитана это известие встревожило, и он нашел предлог поехать в Столпен, чтобы повидаться с графиней.

С ней обращались теперь не так строго, и все еще красивая графиня использовала предоставленную ей свободу на то, чтобы покорить без памяти влюбленного в нее поручика Гельма. Несчастный поручик любил Анну более возвышенно и пылко, чем юный Веелен, его чувство прошло испытание временем: два года приглядывалась к нему Анна, прежде чем решилась еще раз попытать счастья.

Поручик Гельм пленился не только красотой графини, но и ее умом, красноречием, возвышенностью мыслей. Ибо в то время Козель, углубившись в Библию, зачитываясь пророками, увлекшись этой священной книгой, сама словно уподобилась вдохновенной провидице-прорицательнице. Речь, одежда, жесты, взгляд – все изобличало недюжинный ум, сочетавшийся с такой уверенностью, с такой непоколебимой силой и величием, что она могла увлечь и повести за собой не только слабого человека, но целые толпы.

Те, кто еще в Пильниц, в этом идиллическом изгнании, слышали, как Анна рассказывала о своих несчастьях, поражались изысканностью ее речи, тонкостью ума и трагичностью ее облика. Несчастья во сто крат усилили впечатление, производимое ею на людей. Заклика едва узнал графиню, так сильно она переменилась. Хороша она была по-прежнему, но выражение лица стало строже, страдание оттиснуло на нем свою печать, не смея лишить его

прелести. Движения стали медлительными, слова поражали проникновенностью, словно изливались из какого-то таинственного источника. Должно быть, так выглядели жрицы или пифии.

Когда Раймунд вошел, Анна с карандашом в руках читала Библию. Вскинув на него глаза, она протянула ему руку для поцелуя. У старого слуги глаза наполнились слезами.

– Вот видишь, – промолвила она, я до сих пор жива, бог не напрасно продлил мои дни. Я переживу своих преследователей и прощу их. Бог продлил мне жизнь, чтоб открыть великую истину, сокрытую от других. Я должна быть свободна, – мне предстоят великие дела.

– Графиня, – робко прервал ее Раймунд, – а вы не боитесь, как бы опять…

– Я никогда не боялась и сейчас не боюсь, – хладнокровно возразила Анна. – Этот человек всецело в моей власти, он сделает все, что я захочу. Меня озарило свыше, и я знаю, он не предаст меня. На этот раз судьба будет ко мне благосклонна.

Раймунд не смел возражать. Они уговорились о встрече на границе. Он не стал интересоваться подробностями, но на душе у него было неспокойно: он дрожал за свою госпожу.

На прощанье Анна Козель величественно кивнула; она была совершенно спокойна. Гельм, которого он мельком видел, произвел на него впечатление восторженного и мечтательного молодого человека; таким был бедный Генрих, павший жертвой своих юношеских грез. Повинуясь воле графини, Заклика взял отпуск – военную службу он не хотел бросать, считая, что так безопасней для дела, – и заблаговременно с лошадьми и нанятым вендом стал ждать в условленном месте на границе.

Козель должна была прибыть той же ночью. В страшном волнении прождал Заклика всю ночь напролет, занялся рассвет, – его ожидания были напрасны. Так прошел следующий день, ночь и еще одна ночь. Ни графини, ни весточки. На четвертый день купцы, ехавшие из Столпена, рассказали в корчме, что из крепости бежала графиня с офицером, но беглецов схватили.

Увы! Это оказалось правдой. Заклика тотчас помчался в Столпен. Идти в замок, чтобы узнать подробности, не было нужды – в городке только об этом и говорили. Как выяснилось, Гельм почти год копал узкий ход, выводивший за крепостную стену, где не было стражи. Спуск был крутой, но Гельм научился сходить вниз. Отверстие он искусно замаскировал снаружи камнями. В день побега Гельм подпоил стражу, коменданта в крепости не было, казалось, все складывалось благоприятно. Наступила темная дождливая ночь, и графиня, переодетая в мужское платье, никем не замеченная, выбралась из башни. Гельм ждал ее на третьем дворе, откуда вырытый лаз должен был вывести их на свободу. Все шло удачно; камни бесшумно отвалили, и графиня первая оказалась по ту сторону стены. Гельм следовал за ней. Было так темно, что они несколько раз спотыкались и падали, но, тем не менее, благополучно спустились с базальтовой скалы, на которой возвышался замок. Неподалеку на дороге их должны были ждать оседланные лошади. Но дойти до лошадей они не успели, в замке забили тревогу.

Оказывается, служанка, обеспокоенная здоровьем графини, которая весь день была в лихорадочном возбуждении, вошла в комнату и, увидев открытое окно и пустую постель, решила, что узница в приступе безумия бросилась вниз со скалы. На крик служанки прибежали комендант, солдаты, жители городка. Начались поиски, заметили отверстие в стене и послали погоню. А человек, ждавший беглецов с лошадьми, услышав шум, немедля вернулся в город.

Анна Козель и Гельм растерялись, не зная, что предпринять, потом, по совету графини, они побежали полем к небольшому лесочку, надеясь там спрятаться. Но комендант знал, что ему не сносить головы, если узница убежит, он согнал все окрестное население, зажгли факелы, всадники обыскали все межи и дорожки, и едва забрезжил рассвет, как беглецов обнаружили. Графиня и Гельм были вооружены, они ранили солдата, но на выстрел сбежался народ, и сопротивлявшихся беглецов схватили.