Чтение онлайн

Для гостьи не было тайной скверное положение дел приятельницы. Обе посокрушались, повздыхали… Потом Белинская подсела ближе и, с чувством взяв подругу за руку, сказала:

– Ну, как мои дочки? Марыня еще совсем свежа и красива, к тому же кроткая, веселая, и сердце у нее доброе. Как она понравилась тебе?

– Очень милая мордашка, – ответила Пшебендовская.

– Да и другая не уступит сестре; живчик, настоящий казак, хотя с виду и хрупкая.

Госпожа Пшебендовская задумалась о чем-то, а приятельница, понизив голос, добавила:

– Мы

ведь друзья с самого детства, моя дорогая, – сказала она без всякого смущения. – Ежели уж кому суждено счастье стать любовницей короля… почему бы не показать ему Марысю?

– Я не думала, что тебе такое по душе.

– А почему бы и нет? Денгоф – скучнейший муж, к тому же он немолод, и Марыся несчастна с ним. Если он не захочет иметь соперником короля, Марыня разведется.

– Но захочет ли она?

– Я ее уговорю! Я ее заставлю! – не унималась заботливая мать. – Для всех нас это было бы огромным счастьем. Дела наши – из рук вон плохи. Сохрани бог, случится что с мужем, и мы разорены.

Госпожа Пшебендовская не обещала и не отказывала.

– Посмотрим, – сказала она, – посмотрим. Марыне пока ничего не говори, сперва решим, подходит ли она королю. Козель была вспыльчивой и ревнивой, теперь королю нужна женщина мягкая, нежная, веселая, кроткая.

– Он не найдет себе более подходящей, чем моя Марыся, ручаюсь тебе!

После долгих перешептываний и обсуждений приятельницы расстались, достигнув полного единомыслия. Госпожа Белинская проводила гостью до самого экипажа.

Через несколько дней приехал король с Флеммингом. Пшебендовская и Флемминг, как близкие родственники, жили в одном доме, и ей в тот вечер удалось поговорить с ним откровенно. Кузина намекнула на Марыню Денгоф. Генерал поморщился, он не раз слышал о легкомыслии Марыни, но разве это могло служить помехой?

– Королю, – сказал он, – понравиться не трудно: надо уметь показать себя, пофлиртовать с ним, пустить в ход женские чары – и все. Ему скучно, им завладеет сейчас любая женщина, стоит ей захотеть. И чтобы не завладела другая… надо познакомить его с вашей Денгоф.

Пшебендовская обрисовала характер и внешность своей протеже.

– Но удастся ли уговорить ее?

– Пусть вас это не беспокоит, у меня есть союзница – ее мать, – тихо ответила кузина.

Прежде чем принять какое-либо решение, генерал выразил желание познакомиться с Марыней Денгоф. На следующий же день вечером кузина повезла его к Белинской. Они пробыли там допоздна, обе дочери пели. Марыся настроена была меланхолично, она изображала из себя нуждающуюся в утешении сиротку. Флеммингу это не понравилось, он знал, что королю такие женщины тоже не по вкусу. Но после нескольких дней безуспешных поисков решили все же остановиться на Марыне Денгоф. Она, по крайней мере, была безопасной. Наученный опытом, Флемминг более всего боялся честолюбия и жажды власти. Марыня была легкомысленной, ветреной, но не ревнивой. К тому же она не мечтала о власти, а просто

любила наслаждаться жизнью.

Решили попытаться. Но сперва надо было посоветоваться с Вицтумом. Тот считался другом графини Козель, хотя благодаря стараниям жены отошел от нее. Флеммингу принадлежало первое слово в делах государственных, а когда речь шла о женщинах и развлечениях, первенство было за Вицтумом, без него король ничего не предпринимал. Вицтум был посвящен во все тайны Августа. Обойтись без него было невозможно.

Генерал начал без обиняков:

– Графиня Козель всем нам надоела, король тоже устал от нее, надо подыскать ему другую женщину.

– Это уже как вам угодно, – ответил, кланяясь, Вицтум, а мое дело – сторона, я, как вы знаете, не навязываю королю любовниц и не отвращаю его от них. Лезть в чужие дела не люблю, так что оставьте меня в покое!

– Нет, нет, вы должны нам помочь, – настаивал Флемминг.

Подошла, кузина и тоже стала уговаривать Вицтума. Не помогло.

– Это не в моем характере, – заявил Вицтум категорически, – мешать вам я не буду, но и помогать не стану, вот вам мое последнее слово. В интригах я никогда не участвовал и правил своих на старости лет менять не намерен.

– Вы – друг графини Козель, – вставила Пшебендовская.

– Я не друг ей и не враг, – ответил Вицтум, посмеиваясь, – я соблюдаю нейтралитет и буду соблюдать его и впредь.

Тщетно Флемминг добивался, льстил, убеждал. Вицтум был неумолим и ушел, не дав себя уговорить.

Пшебендовская решила, что можно обойтись и без него.

На следующий день, появившись при дворе, она смело подошла к королю, который всегда был с ней любезен. Вид у нее был веселый, непринужденный.

– Ваше величество, на очереди, по-видимому, Польша.

– Что это значит, дорогая Пшебендовская?

– После Любомирской – Козель, после Козель надо найти кого-нибудь в Варшаве.

– Но я хочу остаться верным графине Анне.

– В Дрездене, – ответила Пшебендовская, – но не здесь, в Варшаве, где ее нет с вами!

Она покачала головой. Король усмехнулся.

– Надеюсь вы, ваше величество, пригляделись к нашим дамам хотя бы в театре? – спросила она.

– Не очень-то…

– Осмелюсь обратить ваше внимание на одну из них: красивей, милей и обаятельней здесь не найти… личико прелестное, свеженькое, и руки очень красивые.

– Кто такая?

– Денгоф, урожденная Белинская, – прошептала Пшебендовская, – сестра жены гетмана Поцея.

– Не помню, как будто видел, – сказал король, – но как почитатель женской красоты обещаю, что на одной из первых ассамблей постараюсь познакомиться со столь восхитительной, по вашим описаниям, особой.

– Она этого заслуживает, вы убедитесь, ваше величество, – заметила, удаляясь, Пшебендовская, но тут же вернулась. – Если вы, ваше величество, окажете честь быть у меня завтра на скором ужине, мне, быть может, удастся представить ее вам.