Чтение онлайн

Весь двор жил в непрерывном страхе. Один только Вицтум оставался в милости и у господина и у госпожи, – политика не интересовала его, чинов он не добивался, а короля любил как брата.

Шли годы, богатые событиями. Безжалостный рок неустанно преследовал великолепнейшего из монархов, не оставляя его ни на минуту в покое. Швед одерживал победу за победой и грозился сбросить Августа с трона. Август оборонялся, скорбел, развлекался и злоключения свои топил в вине и в наслаждениях. Тайные придворные интриги не прекращались.

Охота, пиры, маскарады, балы, театры – все это прервала весть о приближении шведов к Саксонии. Карл XII гнал врага в его

же логовище. Поднялась невероятная паника.

После проигранной битвы под Фрауенштадтом появилось много дезертиров. Их стали хватать и вешать или расстреливать за уклонение от воинской повинности.

Беспорядок царил невообразимый. Шведы вступили в Саксонию. Август отдал приказ жителям уходить со своими пожитками в горы, в Силезию, в Чехию, но было уже поздно. Карл XII с двадцатитысячным войском вторгся в страну, обещая населению неприкосновенность жизни и имущества. Выхода не было, пришлось кормить неприятеля. Шведы расползлись по всей стране. Жалкие остатки войск Августа, преследуемые шведами, отходили к Вюрцбургу. Дрезден, где командовал Цинцендорф, саксонские гарнизоны в крепостях Кенигштейн и Зонненштейн еще пытались удержаться.

Вместе с Карлом прибыл в Саксонию новый польский король Станислав Лешинский. Дрезден покинули все, кто мог, королева уехала к родным в Байрейт, ее мать с внуком в Магдебург, а оттуда в Данию. Лейпциг опустел и обезлюдел, из страха перед грабежами были вывезены все товары, перевозка их стоила бочку золота. Только после заверений Карла решились открыть ярмарку в день св. Михаила.

Карл созвал саксонское дворянство в Лейпциге, чтобы взыскать с него контрибуцию. Дворяне, пытаясь освободиться от нее, убеждали шведского короля, что никаких повинностей, кроме как явиться с конем на войну, они не обязаны были нести.

– А где же вы были с вашими рыцарскими конями, когда я входил в Саксонию? – спросил Карл XII. – Если бы вы обязанность свою выполнили, меня бы здесь не было. Когда при дворе пируют и кутят, вы тут как тут, а как страну защищать, так вы дома отсиживаетесь. Знать ничего не знаю, извольте-ка платить контрибуцию, а всех остальных освобождаю от нее.

После полного отречения Августа от польской короны, перешедшей к Станиславу Лещинскому, был подписан альтранштадтский договор 1706 года, но борьба в Польше продолжалась. Август отрицал свое причастие к подписанию договора. Он обвинял посланных для переговоров Имгофа и Пфингстена в превышении данных им полномочий и, чтобы спасти свою честь, засадил их в тюрьму.

Вынужденный во избежание полного краха заключить это соглашение, Август тут же отрекся от него, ибо в мире сурово осудили его за этот поступок. Все шло прахом, а выдача Паткуля [19] окончательно подорвала престиж саксонского короля. Он сам понимал, что запутался, и старался не вспоминать о постыдной сделке.

Несмотря на обещание покинуть Саксонию тотчас после заключения мира, шведы пробыли в ней еще целый год. Торжествующий Карл XII принимал там послов из всех немецких государств и из Англии; Август же отправился сражаться в Польшу; после победы под Калишем он воспылал было надеждой, что дела еще поправятся, опять созвал шляхту, но вскоре, однако, ему пришлось покинуть Варшаву, Краков и вернуться в Саксонию.

Анна Козель, которая, пренебрегая неудобствами походной жизни, с первых же дней повсюду сопровождала короля, вернулась в Дрезден немного раньше Августа. Такова была воля короля. Она умоляла, чтобы он разрешил ей, переодевшись в мужское платье, воевать рядом с ним, но Август на это учтиво возразил, что из двух самых дорогих для него вещей, короны и Козель, он хотел бы сохранить хотя бы одну и быть уверенным, что она в безопасности.

Заклике, не отступавшему ни на шаг от своей госпожи, король доверил отвезти Анну в Дрезден. Раймунд не спал, не ел, выполняя свои обязанности, больше следуя велению своего сердца, чем приказу государя. Графиня Козель редко дарила его даже взглядом. Больная и грустная, вернулась Анна в столицу; но, приехав, сразу же взяла власть в свои белые ручки и, воодушевленная любовью Августа, стала управлять, как настоящая королева, не считаясь ни с наместником Фюрстенбергом, ни с кем из тех, кому король доверил управление. Это увеличило число ее врагов.

В гуще битв и кровавых сцен Август оставался самим собой. Любовь всегда играла главную роль в его жизни. Он терял королевства, но завоевывал сердца.

Дни господства Анны Козель омрачались эпизодами, разыгрывавшимися под гул оружия. Страстная любовь к ней жила еще в сердце короля, но всякий раз, расставшись с Анной, он поддавался своим дурным наклонностям. Несчастный, терпевший поражение за поражением, он сейчас ощущал особенную потребность в развлечениях, а придворные, считавшие графиню Козель опасной для себя, потворствовали всему, что могло вызвать охлаждение к ней.

Фюрстенберг, получивший отставку у графини Анны, графиня Рейс и вся клика недругов искали способов подорвать власть Козель и низвергнуть ее. Анна слишком верила в свое обаяние и превосходство, чтобы придавать этому значение, и усмешкой встречала вести о кознях врагов. Узы, связывавшие ее с королем, укрепились появлением на свет двух дочерей. Высокомерная женщина считала, что равной ей Августу не найти, лишь она одна может делить с ним все тяготы войны, не боясь ни выстрелов, ни бешеной езды, ни лагерной жизни под открытым небом.

Но еще во время пребывания Анны в Варшаве сердце не зря подсказывало ей, что она обманута. Король тайком от нее завел интрижку с дочкой лавочницы-француженки, в винный погребок которой частенько наведывались офицеры. Анна, узнав об этом, грозилась пустить королю пулю в лоб, но Август, смеясь, целовал ей ручки и вымолил прощение. Несмотря на свое волокитство, Август и вправду любил Анну, она была ему милей всех его возлюбленных, она умела как никто другой услаждать его жизнь, с ней одной он был счастлив.

Графиня Козель вернулась в Дрезден, окруженная толпой поклонников, недостатка в которых она никогда не ощущала, хотя безжалостно над ними издевалась. На душе у нее было тревожно, и, чтобы утешиться хоть немного, она стала досаждать своими требованиями наместнику Фюрстенбергу.

Война, расходы, разруха в стране, утрата Августом польской короны – ничто не изменило образа жизни Анны Козель, не заставило ее отказаться от роскоши. Графиню содержали по-царски, Бетгера баловали, со дня на день ожидая от него золота. Фюрстенберга повсюду сопровождала гвардия, певцы и итальянская капелла стоили тысячи, а Карл XII тем временем занимал Саксонию, и Паткуля обрекали на мученическую смерть.